От старлетки до знаменитой журналистки всего за несколько лет. Лиза Ховард превратилась из знойной звезды мыльной оперы в звезду телевизионной журналистики. ”Я хотела быть там, где пишется история», — говорила она позже о своих метаморфозах. | Архив Национальной безопасности — Лиза Ховард.

В начале 1960-х кубинский лидер был одной из самых динамичных новых фигур на международной политической арене. Для американской администрации он был и одним из самых беспокоящих факторов. 1 января 1959 года молодой бородач и партизанский командир сверг поддерживаемый США авторитарный режим кубинского президента Фульхенсио Батисты и установил революционное правительство всего в 90 милях от побережья Флориды. Вначале казалось, что Соединенные Штаты были впечатлены харизмой Кастро. Но чиновников насторожили его антиамериканская риторика и экономические связи с Советским Союзом. Весной 1960 года Эйзенхауэр санкционировал планирование тайной полувоенной интервенции ЦРУ с целью свержения Кастро и создания в Гаване более послушного правительства. Дипломатические отношения между странами были прекращены в январе 1961-го.

Кеннеди унаследовал план тайной операции и дал ей зеленый свет. В апреле 1961 года в Заливе Свиней он увидел, как эта операция позорно провалилась. Менее, чем за 72 часа ополчение Кастро разгромило ведомую ЦРУ бригаду мятежников. В отчаянии Кеннеди отдал приказ о новой программе тайных действий против Кубы, впоследствии известной как операция «Мангуст.» Также в начале 1962 года была введена полная экономическая блокада острова. Эти агрессивные шаги убедили Кастро, недавно провозгласившего Кубу социалистическим государством, разместить советские ядерные ракеты в качестве сдерживающего фактора от других вторжений США. Это привело к Карибскому ракетному кризису. В течение 13 дней в октябре мир стоял на грани ядерного Армагеддона, пока Кеннеди не предложил Хрущеву секретную сделку. Он предложил вывести американские ракеты из Турции в обмен на удаление ракет с Кубы. Кастро был в ярости на Хрущева за вывод оружия без согласований с ним. Некоторые чиновники из администрации Кеннеди увидели возможность вернуть Кастро в орбиту Запада. ЦРУ же было решительно настроено продолжать усилия по свержению руководителя Кубы.

Куба тогда была главной новостью. Но из-за роста напряженности, введения эмбарго и прекращения прямых поездок между двумя странами немногие американские репортеры могли получить доступ в страну. Ещё невероятнее была идея об интервью с её страстным лидером. Дважды в начале 1960-х годов Ховард пыталась и не смогла взять интервью у Кастро. После после ракетного кризиса она сделала еще одну попытку. Как она писала Кастро: «Учитывая нынешнее состояние мирового кризиса, разве это не идеальный момент для того, чтобы поговорить с американским народом?”

После нескольких месяцев уговоров, в начале апреля 1963-го года кубинское представительство в Нью-Йорке, наконец, предоставило Ховард визу для поездки в Гавану. В течение нескольких недель Кастро её игнорировал. Тогда он как раз закончил переговоры с нью-йоркским адвокатом Джеймсом Донованом об освобождении американских заключенных из кубинских тюрем. Теперь он готовился совершить дальнее путешествие в Россию для своей первой встречи с Хрущевым. В попытке привлечь его внимание, Ховард написала Кастро письмо. “Пожалуйста, дайте мне это интервью. Я умоляю Вас сказать «Да»», — написала она по-испански. При помощи разных людей, среди которых был и Донован, она передавала это письмо и просила замолвить за нее словечко. Как вспоминал Донован, “Я сказал [Кастро], что есть прекрасная блондинка-репортёр, желающая взять у него интервью, и надеющаяся, что он уделит ей немного своего времени. Я сыграл на естественном мужском любопытстве и тщеславии”.

Будь то из любопытства и тщеславия, или в надежде, что Ховард может стать действительно ценным каналом информации, Кастро уступил и согласился встретиться с журналисткой в ночном клубе отеля Ривьера. Они встретились в полночь 21 апреля и проговорили почти до 6 утра. Они обсуждали Кеннеди, личные впечатления Ховард о «хитром старом лисе” Хрущеве, который может  “сорвать вас, как травинку”. Также Ховард сожалела о «полицейском государственном аппарате» под властью Кастро. Её впечатлила широта знаний Кастро. ”Никогда, никогда я не встречала коммуниста, заинтересованного в чувствах Альбера Камю», — позже рассказывала Ховард в письме. «Конечно, я не нашла ярых коммунистов, стремящихся обсудить достоинства нашей Конституции и нашего Билля «О правах». Но Фидель безмерно наслаждался нашим разговором”.

Кастро настолько понравился разговор, что он согласился на первое официальное интервью для американских журналистов начиная с 1959-го года. Ранним утром 24 апреля Ховард задала кубинскому Команданте ряд решительных вопросов. Когда он стал коммунистом? Просил ли он у Хрущева ядерные ракеты? Почему сотни тысяч кубинцев бежали во Флориду? Были и моменты полегче. Кастро спросил у Говард, натуральная ли она блондинка. «В нашей стране мы не отвечаем на такие вопросы «, — ответила она. А потом настало время завершающего аккорда. При каких условиях Кастро может поддерживать сближение с Вашингтоном? Кастро привёл позитивный пример своих успешных переговоров с Донованом об освобождении заключенных в качестве шага вперед. На ломаном английском он отметил, что сближение  «было возможно, если пожелает этого правительство Соединенных Штатов». Заявление об этом из уст одного из самых известных врагов Америки всего через несколько месяцев после напряженного ядерного противостояния стало главной темой новостей.

Через несколько часов после интервью Кастро улетел в Москву. Но перед этим он организовал доставку огромного букета цветов в гостиничный номер Говард. В свою очередь, журналистка оставила Кастро “маленький сувенир”. Так она назвала глубоко личное письмо, написанное в номере Ривьеры. «Я бы хотела дать Вам что-то, чтобы выразить свою благодарность за уделённое мне время, за интервью, за прекрасные цветы», — начиналось её послание. «Я могу предложить Вам самое ценное, что могу дать. А именно, мою веру в вашу честь. Я выражаю свою веру в форме письма, которое может уничтожить меня в Соединенных Штатах, если будет открыто”.

Записка ЦРУ о первой поездке Ховард на Кубу с пометкой "Psaw" (президент просмотрел). Проект письма от Ховард к Кастро от 27 апреля 1963 года. /Файлы национальной безопасности, Президентская Библиотека им. Джона Кеннеди

Записка ЦРУ о первой поездке Ховард на Кубу с пометкой «Psaw» (президент просмотрел). Проект письма от Ховард к Кастро от 27 апреля 1963 года. /Файлы национальной безопасности, Президентская Библиотека им. Джона Кеннеди

Ховард описала своё четырехстраничное письмо (черновики сохранились), как «поэма в честь Вас, Мужчины». В письме переплелись искренняя похвала и серьёзная критика. «Я не хочу, чтобы Вас уничтожили. … У Вас есть то, что Джордж Бернард Шоу назвал «искрой божественного огня»», — писала Говард. «Вы не безжалостный, циничный тиран, каким Вас изображают. … Я не верю, что Вы хотели причинить боль людям. Тем не менее, я и опечалена и возмущена тем, что Вы уничтожили тысячи и причинили вред многим другим без уважительной причины”.

Ховард умоляла Кастро найти «обратную дорогу». Она говорила, что он может стать исторической личностью и реформатором. Она считала, что это его судьба.  “Вы должны предложить миру нечто значительное и универсально применимое, не причудливый тропический марксизм, в котором мир вряд ли нуждается. Речь идёт о человечности и милосердии. Ваши глубокие знания и чувство справедливости, ваша искренняя забота о нищих, больных, угнетенных, беззащитных, потерянных, отчаявшихся. … И Ваш священный долг, Ваша великая обязанность перед человечеством состоит в том, чтобы сделать эти качества еще сильнее. Сделать их реальностью для вашего народа, для всех ваших людей, каждого класса и каждой части. Пусть самым безудержным образом течет благость, которая есть Ваше естество, и которая может быть Вашим спасением”.

”Я глубоко убеждена, что Вам должно быть разрешено сыграть свою роль», — продолжила Ховард и пообещала сделать все возможное, чтобы обеспечить выживание Кастро и сблизить США и Кубу. ”Я собираюсь поговорить с определенными людьми, когда вернусь в Штаты. Я не переоцениваю свое влияние. Но я постараюсь помочь”, — написала она.

Один из вариантов письма, который она напечатала на фирменном бланке отеля Ривьера, заканчивался на «личной ноте». «Мы встретились и оказались рядом. Я знаю, мы оба почувствовали что-то друг для друга. Что-то, чему не может быть продолжения. Я та, кто я есть, а Вы Фидель Кастро, и в этот исторический момент ничего между нами ничего личного быть не может. … Наши личные желания несущественны”, — заключала она.

Ховард зачеркнула этот абзац большими синими крестами. Вместо этого она написала «Возможно, мы больше никогда не увидимся. Но я всегда буду хранить в сердце драгоценную память о поездке на Кубу в апреле 1963 года и о встречах с Вами, милый мой Фидель”.

Когда 10 мая 1963 года передача ”Фидель Кастро: Автопортрет » вышла в эфир на ABC, он заняла все информационное поле. «Кастро приветствует «мирные шаги» Америки», — написала The New York Times. «Кастро хотел бы поговорить с Кеннеди», — объявил Cleveland Plain Dealer. «Интервью имело большой успех и попало на первые страницы газет по всей стране», — написала Ховард в частной записке для Кастро. “Всё интервью сейчас обсуждается на самом высоком уровне”, — уточняла она.

Никто не умел говорить с Фиделем Кастро так, как Лиза Ховард13 августа 1964 года Лиза Ховард записала в дневнике откровенную болтовню с Кастро.

2:00 утра

Звонок из Гаваны. Это Фидель. Он спросил, знаю ли я, какой сегодня день.

Говорю, что да, знаю. Сегодня четверг.

«Но это 13-е», — говорит он. «Сегодня мой день рождения. Мне 38».

Поздравляю. Пою ему.

Он хочет знать, обращусь ли за убежищем на Кубе, если Голдуотер будет избран. Я говорю, да, если он позволит мне делать ежедневные телевизионные новости. Он говорит «хорошо», если каждый день я буду вести марксистскую и ленинскую пропаганду.

Говорю ему, что он должен написать очень подробную статью для Lifeexplaining почему Куба сделала, как она сделала. Спрашивает: «заплатят ли они мне много денег?” Я говорю: «десять тысяч долларов!». Он говорит: «отлично, мне пригодятся»

Мы обсуждаем Голдуотера. Он говорит: «Я очень много думал о Голдуотере и Джонсоне, и решил, что они симпатичные. Я думаю, он выглядит очень мило».

Я оставляю его с мыслью: «Фидель, если изберут Голдуотера, мне будет очень грустно. Но ты будешь мертв”.

Это была только публичная часть ее послания. Как и обещала, за кулисами Ховард встретилась с представителями ЦРУ и Госдепартамента, чтобы лично передать заинтересованность Кастро в диалоге с Соединенными Штатами. Она использовала позитивное реакцию СМИ на своё интервью ABC и утверждала, что общественное мнение не возражает против улучшения отношений с Кубой. Она даже предоставила список возможных посредников, которые могли бы облегчить переговоры с Кастро. Список включал и её саму. «Лиза  Ховард определенно хочет произвести впечатление на правительство США. Она продвигает две мысли: Кастро готов обсуждать сближение и она сама готова участвовать в переговорах, если правительство об этом попросит”, — говорится в секретном докладе ЦРУ для Белого дома.

Ховард также написала 10-страничный отчёт лично для Кеннеди, в котором подробно передала слова Кастро, сказанные ей во время их встреч в Гаване. Как она писала, ”Я хочу увидеть Вас лично, чтобы произвести на вас впечатление, насколько сильно я чувствую, что союз Фиделя с коммунистами опасен … [и] что мы можем с выгодой ловить рыбу в этой мутной воде“. По её словам, чтобы прекратить блокаду и возобновить дипломатические отношения с США Кастро был ”готов обсудить все: вывод [советских] войск; прекращение экспорта своей революции». «И не просто готов, сэр, но и очень хочет”, — убеждала Лиза Ховард президента.

«Вы были ему очень интересны, господин Президент», — продолжала она в отчёте. «Он всё время спрашивал меня: «Какой он, Президент Кеннеди? Чего он хочет … чего он хочет от нас?». Она умоляла Кеннеди сесть и договориться с Фиделем.”

Питер Корнблу

Перевод Евгений Селяков

Часть 1.

Часть 3.

Часть 4.

Часть 5.

Print Friendly, PDF & Email