«Врачам не нужна высокая зарплата, народ их сам кормит». До 80-х годов прошлого века эта известная сталинская концепция как-то держалась, пока не появились первые бреши в железном занавесе и пока на территорию СССР в массовых количествах не прорвались первые товары широкого потребления импортного производства. Короче говоря, к перестройке рядовому гражданину Страны Советов было почти нечего покупать за деньги, кроме нехитрой пищи, непретенциозной одежды, магнитофона «Маяк» или подписных многотомных изданий классической литературы. Жилищная проблема, вопреки пророчеству Хрущева, была, конечно, не решена, но как-то потихоньку получали квартиры и жизнь продолжалась. На что можно было накапливать деньги, так это на приличную чешскую мебель, дачный участок площадью от 4 до 6 соток и ВАЗ-2108. Но потом, с развитием частного предпринимательства и возникновением более или менее стабильных товарных потоков, потребности обывателей начали расти.

После провозглашения независимости Украины зачаточная рыночная экономика вроде вот-вот готова была развиться в здоровый плод, но роды прошли преждевременно и с осложнениями. Именно тогда, когда новорожденная страна страдала от гипоксии, в Киеве на Бессарабке появился первый магазин японской бытовой электроники, в гастрономах засияли яркие ряды невиданных ранее сортов пива, а на Печерске открылся первый супермаркет. Тогда я учился в медицинском университете.

Тогда я искренне хотел быть врачом, как и 99% моих однокурсников. Это логично. Профессия врача всегда была интересна многим — она ​​требует глубоких теоретических знаний, творческого мышления, интуиции и развитых практических навыков; профессия врача престижна — уважительное отношение к медикам идет к нам из древних времен; профессия врача может принести хороший доход — во все времена, даже в годы «бесплатной» медицинской помощи, к счастью, были благодарные пациенты.

Шел 2002 год. Первые рабочие дни (даже не месяцы!) изменили представление о действительности. Розовые очки слетели с лица, упали на плиточный пол смотрового кабинета и разбились.

В то время о престижной специальности «дерматовенерология» публикой был сформирован стереотип как о «непыльной» работе в сочетании с высокими гонорарами. Впрочем, этот стереотип жизнеспособен и сегодня. На реальное же положение вещей, как правило, влияют следующие факторы:

  • «венерологические» клиенты, на которых идет расчет как на платежеспособных, составляют не более 10% общего количества больных,
  • «залетный» пациент с урогенитальной инфекцией, как правило, редкость (по таким деликатным вопросам пациент обращается к конкретному специалисту, то есть ищет помощи через знакомых)
  • на «залетного» клиента претендуют такие же дерматовенерологи, которых в ординаторской или в отделении может быть достаточно много.

Таким образом, долгожданный гонорар от благодарного больного после успешного завершения лечения хламидиоза в то время мог слишком долго быть долгожданным. Премирования врачей фармкомпаниями за систематические назначения препаратов было неразвитым явлением и если встречалось, то не для начинающих. Клинические исследования, весьма развитые сегодня, были тайным знанием, происходили только во время полнолуния и слухи о них распространялись вполголоса, как утробная песня шамана для вызова дождя.

На фоне всего этого совсем не добавляла оптимизма ежемесячная зарплата в размере 159 грн. (около 30 долларов). Впереди была неизбежная перспектива длительной борьбы за место под солнцем: дежурства в ожидании «залетных» пациентов, наработки клиентуры среди бывших одноклассников и однокурсников, создание собственных схем антибиотикотерапии, которые могли испугать любого клинического фармаколога…

Размышляя над всем этим в ординаторской, я посмотрел в окно. Была весна. На клумбе у входа в больницу еще лежала серая куча снега, из-под которой вытекал ручеек талой воды. Спеша к соседнему корпусу, квадратная санитарка перевезла через ручей архаичную тележку с бельем. Из окон неврологического отделения, которое было напротив, на меня опустошенными взглядами смотрели инсультные больные.

Надо было что-то делать.

В этот момент в ручей заехала компактная «Шкода» и уперлась бампером в снег. Посмотрев в зеркало и подправив прическу, из машинки навстречу весне вышла девушка в приличном деловом костюме. В руках у нее была дамская сумочка и фирменный пакет с буклетами. В ординаторской она появилась минут через двадцать — видимо, сначала заходила к профессору, а потом уже забежала к нам. Поздоровалась со всеми, не обращая внимания на пренебрежительные взгляды дерматологических львиц, бодро представила новый препарат от экземы, подарила мини-образцы, быстро присоединилась к одному из ординаторов, договариваясь о будущих назначениях. А почему бы мне так не попробовать?

Уверен, именно в подобных обстоятельствах задумывались о своем профессиональном пути сотни молодых врачей. Так начиналась Волна Миграции молодых специалистов из медицины в фармацевтический бизнес.

Сергей Коноваленко

Следующая статья

Print Friendly, PDF & Email