Другой «двойной стандарт», намеренно оставляемый без внимания американскими СМИ, однако подмеченный за океаном, сказался в осуждении Обамой проведенного в Крыму референдума об отделении от Украины, который предшествовал воссоединению полуострова с Россией. Не будем сравнивать отделение Крыма от Украины с отделением Косова от Сербии в 2008 году – и Сербия и Россия назвали отделение Косова противозаконным, а Запад всячески одобрил и поддержал его, – ограничимся наблюдением: Барак Обама заявил: Косово отделилось «только после организованного референдума… в сотрудничестве с Организацией Объединенных Наций и сопредельными государствами. Ничего подобного не случилось в Крыму».
А на деле, ничего сколько-нибудь подобного не случилось в Косове. Референдума не было вообще — просто косовский парламент, где преобладали албанцы, проголосовал за отделение. Что до «сотрудничества с сопредельными государствами», то Сербия отчаянно возражала против отделения Косова. Босния-Герцеговина, Румыния и Словакия до сих пор не признают независимого Косова. Прочие – Болгария, Хорватия и Венгрия – согласились признать его независимость лишь под западным нажимом.
Подобная хорошо рассчитанная «фактическая ошибка», обнаруживающая стремление выставить нечто никогда не происходившее в качестве юридического обоснования развалу чужой страны, тревожила бы и сама по себе. Но кроме этого, она свидетельствует еще и о призрачности свободного, демократического выбора, стоящего перед странами Центральной и Восточной Европы. На самом деле, свобода их выбора – иллюзия. Выбор зависит лишь от могучих политических рычагов, коими орудуют извне, дабы оторвать все эти страны от России.
Как замечено выше касаемо «Косовского референдума», на сопредельные Косову страны крепко нажимали Соединенные Штаты и блок НАТО, вымогавшие: признайте Косовскую независимость. Подобная политика кнута и пряника непрестанно применяется по отношению к странам Восточной Европы, дабы поощрять политику, угодную Брюсселю, Берлину и Вашингтону. Когда восточных европейцев обеспокоила непредвиденная ими, непомерная плата за вступление в ЕС, — а заодно и экспансия НАТО, вынуждавшая Россию огрызаться, — вступительную пилюлю подсластили для «сливок» политического и делового общества, а народы обошли вниманием: заменили всеобщие референдумы обычным парламентским голосованием. Случалось, Брюссель и Вашингтон тянули в разные стороны, как было в случае с Международным Уголовным Судом (International Criminal Court) — ЕС одобрял совершаемые действия, но правительство Джорджа В. Буша возражало против них. В этом, равно как и в иных случаях, страны Центральной Европы делали свой предположительно свободный выбор под чудовищным давлением – политическим и экономическим.
Никто не спорит: вступление в Евразийский Таможенный Союз, возглавляемый Россией, оказался бы для большинства упомянутых стран выгоднее вступления в ЕС (вот НАТО – иное дело: размеры ущерба от вынужденного российского противодействия НАТО уже сопоставимы с размерами любых выгод, которые можно было бы извлечь из дальнейшей экспансии). Дело сводится к одному: поглядеть на законность или противозаконность происходящего глазами русских. Экспансия западных военных блоков – не естественный демократический процесс, а скорее, подвох, чинимый Соединенными Штатами и их союзниками: затея, где простое право сильного играет не меньшую роль, чем убеждения и принципы.
Мы обязаны понимать, чего стоят упомянутым странам (да и нашим собственным союзным государствам) западные ухищрения подобного свойства. Корыстные действия политиков, благотворящих «сливкам общества» и всецело равнодушных к нуждам и заботам большинства, антидемократичны по самой сути своей. Задолго до того, как сирийские беженцы осложнили и без того нелегкое положение вещей, Центральная Европа успела поостыть к ЕС. Нежданную и непомерную цену приходилось платить за мнимые выгоды, которые, главным образом, доставались только власть имущим дельцам-толстосумам.
Возьмемте в качестве примера Молдову, где Европейский Союз поддерживал местные про-европейские партии, чтобы ускорить вступление отчаянно бедной страны в число членов ЕС. Почти никто на Западе ничего не читал о Молдове до минувшего ноября, когда газеты и журналы запестрели заголовками: «На молдавских президентских выборах побеждает сторонник России!». Потрясать известием этого рода в интересах геополитики было ошибочно. На выборах речь велась, в основном, о внутренних делах – например, о лихоимстве и об экономике. Рядовых молдаван тревожило то, что вступление в ЕС будет на руку только «сливкам общества». Молдавская либерально-демократическая партия, сторонница вступления в ЕС, буквально зашаталась после громкого скандала: партийные вожди перевели миллиард американских долларов – половину резервов Молдавского Национального Банка – на собственные банковские счета. И тут, как и в случаях с болгарскими и черногорскими выборами, США сосредоточили все свои силы на борьбе с Москвой за дальнейшее влияние.
В Черногории все эти вопросы приняли особо резкие очертания. Соединенные Штаты подстрекали Черногорию отделиться от Сербии — ради выгоды геополитической, дабы ослабить сербского руководителя Слободана Милошевича, — и опекали баснословно растленного черногорского бонзу Мило Джукановича (Milo Djukanovic). Ныне, десятилетие спустя, Демократическая партия социалистов Черногории, возглавляемая Джукановичем, играет на весьма схожих геополитических неладах, стремясь протиснуть Черногорию в НАТО — что было бы весьма сомнительным приобретением для НАТО, принесло бы сомнительную пользу самой Черногории, раздражало бы Россию, а насквозь прогнивший черногорский режим, основанный на кумовстве и местничестве, укрепляло бы всячески.
Это американское помешательство на геополитических угрозах не дозволяет увидеть угрозы более осязаемые, общественные и экономические. Большинство – даже подавляющее большинство – людей во многих странах Восточной Европы считают ныне: при коммунистах жилось куда лучше. Отсюда проистекает неприязнь к ЕС, отсюда черпают силы демагоги, подобные венгерскому президенту Виктору Орбану — отсюда все это берется, и нечего говорить о некоем зловещем влиянии Владимира Путина. Дело сводится к отчаянному экономическому неравенству, к очевидным просчетам европейской попытки слиться воедино.
Запад понимает нынешний украинский конфликт ничуть не менее искаженно. Вспомните: в 2013-м, когда разразился кризис, президент Виктор Янукович не принял жесточайших условий вступления в ЕС и предпочел обратиться лицом к России. Януковича свергли мятежники, открыто ободряемые Соединенными Штатами и Европой. Сколь бы коррумпированным ни было правление Виктора Януковича, он был избран демократическим путем и принимал решения соответственно конституции. Кстати, на выборах 2010 года Янукович победил именно потому, что предшествовавшее правительство, державшее сторону ЕС, оказалось и растленным, и никчемным. Но в 2014-м на украинской земле внезапно вспыхнули протесты, и Соединенные Штаты решили разорвать соглашение с Россией о передаче власти, а взамен поддержали стремившихся сместить Януковича. Итогом сделался настоящий государственный переворот.
Но тут уж брошенный бумеранг возвратился и ударил самого бросившего – русские вполне обоснованно решили: коль скоро Запад поддерживает противозаконный захват власти в Киеве, то и Россия может поддержать противозаконный крымский референдум или противозаконный захват власти в Донбассе. Наличествовал, разумеется, и примиряющий путь, – однако США сочли Украину чем-то, что возможно сорвать с российской орбиты, а поблизости от России снова замаячил призрак НАТО. Вдобавок, утрата вековой русской военно-морской базы в Крыму вынудила Путина к ответному – и простому удару.
Конечно, это не оправдывает косвенного российского соучастия в отчаянной схватке, ведущейся за Донбасс. Но ведь и США, и ЕС помогли разразиться этому конфликту, рассматривая Украину как добычу, которую нужно схватить и присвоить, а не как страну, этнически и языково разделенную – страну, по вполне понятным причинам, представляющую собой интерес для России. Западные политики цинично оставили этот интерес безо всякого внимания – и ставки в игре подскочили. А этого было возможно избежать. Некоторые государственные деятели настаивали на том, чтобы «настежь распахнуть» перед Украиной «двери в НАТО», а вероятность вступления Украины в ЕС преувеличивали всячески.
До гражданской войны доход на душу украинского населения равнялся 4 000 долларов – как в Албании и Косове, – а по уровню коррупции Украина стояла несколько ниже России, на одной ступени с Нигерией. Сегодня, после того, как достигнуто соглашение о вступлении Украины в ЕС, после того, как на помощь Украине истрачены миллиарды, после того, как уже в течение трех лет проводятся реформы, предписанные стране Европейским Союзом, Украина остается прежней, коррумпированной и обанкротившейся развалиной — и невооруженным глазом видно, до какой степени была она непригодна ко вступлению в ЕС, до какой степени зависела от российской торговли и от российских субсидий (ныне утраченных), до какой степени были неразумны западные руководители, толкавшие Киев к выбору «или – или».
Искусство заключать сделки
По уровню коррупции Украина до сих пор еще стоит ниже России. Ежедневно вспыхивают скандалы, обескровливающие экономику гораздо больше, чем вооруженный конфликт в Донбассе. Украинского президента-сторонника ЕС, Петра Порошенко, одобряют лишь 17% опрошенных граждан – это ниже, чем было при стороннике России, Викторе Януковиче, которого в 2014 году, накануне переворота, одобряли 28% населения. Ирония судьбы: Янукович, сторонник России, в последний год своего правления, был самым популярным украинским президентом XXI столетия по сравнению с последним годом других президентов…
Позднейшие опросы выявили, что ныне всего лишь 41% украинских граждан по-прежнему одобряют соглашение о вступлении Украины в ЕС. А ведь, якобы, именно отказ Януковича вступать в ЕС послужил основной причиной мятежа на Майдане…
Именно подобные вещи, наравне с тяготением западных европейцев к политическому повороту вправо – тяготением, которое подтачивает западно-европейскую снисходительность и урезает западно-европейскую щедрость по отношению к незадачливым восточно-европейским ближним, должны были бы изрядно беспокоить вожаков ЕС. Но вместо этого европейцы трубят всеобщую тревогу: русские, дескать, распространяют новости, порочащие Запад, русские поддерживают политиков, не любящих Запад, русские разместили в Интернете целое войско «троллей», и т. п.
Да только, вопреки всей этой паранойе касаемо «русских происков», кризис, вероятнее всего, подкрадется с иной стороны: скажем, развал Боснии – уже затрещавшей по всем швам – повлечет за собой столкновение Сербии с НАТО. Или возьмите Молдову, где националистическое большинство уже снова требует воссоединения с румынскими братьями по крови, – а это вызовет новую стычку с русским меньшинством. Венгрия вполне способна покинуть ЕС и тем нанести окончательный удар европейскому единству. Или Украина попросту рухнет, раздавленная собственной коррупцией, собственным банкротством.
Но Украина могла бы стать и местом, на коем Соединенные Штаты и Россия сойдутся, дабы возобновить разорванные связи. Российская экономика слаба — с 2013-го реальные доходы населения упали на треть, – и освобождение от объявляемых Западом санкций было бы весьма желательно. В свой черед, и Европа стонет: позвольте возродить обычную торговлю с Россией. Соглашение меж Россией и Западом, возможно, было бы выстроить на основе буксующих ныне Минских соглашений. Москва отвернулась бы от Донбасса, восточные рубежи Украины восстановились бы, а Киев предоставил бы самоуправление восточным русскоязычным областям. Россия, со своей стороны, заручилась бы обещанием НАТО не включать Украину в свой состав, а Украина подписала бы договор, гарантирующий ей территориальную целостность и, в случае нужды, вооруженную помощь. Заодно Киев получил бы крупнейшие западные капиталовложения, безмерно выиграв от возобновления торговли с Россией.
Лицемеры назовут подобную сделку предательской, ибо речь пойдет о фактическом признании того, что Крым воссоединился с Россией. Но лучшее – враг хорошего. Москва не дозволит сызнова отнять у нее Крым, как это произошло в 1954 году, после того, как на протяжении 200 лет полуостров являлся неотъемлемой частью России.
Кстати, по демократической справедливости, Крым и должен оставаться российским: правды не скрыть, подавляющее большинство крымчан желают зваться русскими. А Украина выиграла бы от наступившего мира, от капиталовложений – и прекратила тратить все новые и новые средства на конфликт. Нормальные политические и торговые связи с Россией пошли бы на пользу и всей остальной Европе, они помогли бы замедлить, а возможно, и прекратить нынешнее движение к развалу и распаду. А если нынешнее положение продолжится, кризис обострится еще больше.
Истинный Владимир Путин, милости просим подняться на сцену!
Положительные дипломатические сдвиги в отношениях меж Россией и Западом, касающихся Украины — либо Сирии, либо иных важнейших вопросов — потребуют очень твердого согласия не вмешиваться во внутренние дела друг друга. Такая дипломатия окажется пробным камнем для правительства Трампа, где немало новичков по части международных дел. Но величиной поистине неизвестной все же остается Путин. Политические «сливки» США в большинстве своем считают: никакие сделки невозможны, поскольку Путин враждебен Западу непреклонно. Иногда враждебность эту приписывают идеологической обработке (взглядам, привитым в КГБ), иногда расчету (режим нуждается в зарубежном противнике, чтобы отвлечь народное внимание от внутренних неурядиц), – но многие американские политические заправилы убеждены: Путину просто не требуется мира с Западом. По их суждению, Путин помешался на экспансии, Путин с удовольствием стерпит любые санкции, лишь бы раздувать нелады меж Западом и Россией.
Другая разновидность политических заправил тоже глядит на Путина скептически, но все же не винит в порче отношений одного его. Ряд подобных аналитиков изначально возражал против экспансии НАТО – по тем же причинам, что и Кеннан – ибо пророчество Кеннана было чересчур правдоподобно. Эти эксперты порицают Соединенные Штаты за авантюры в Ираке и Ливии, за отказ пойти навстречу России в вопросах об Украине и Грузии, за мелкие шпильки по адресу Путина, за то, что американцы выставляют его неким «исчадием ада». Но эти же специалисты согласны с первой разновидностью в ином: Западу следует сдерживать Россию, а не сотрудничать с ней, ибо недавние действия Путина грозят всему послевоенному либеральному миропорядку.
Третья разновидность аналитиков — реалисты, остающиеся в меньшинстве среди государственных деятелей, ведающих внешней политикой. Они отвечают: нет, Путин отнюдь не грозит «всему либеральному послевоенному миропорядку», он лишь не принимает порядка, пришедшего после «холодной войны», порядка, при коем США владычат всей планетой и последовательно, упорно пренебрегают интересами России. Эти люди изумляются: как можно признавать безумие непрерывной экспансии НАТО, признавать наличие множества «двойных стандартов» во внешней политике США – и не соглашаться с тем, что Америка должна пойти навстречу России. Таких реалистов – подобных тому же Кеннану, или Гансу Моргентау (Hans Morgenthau), сразу же принявшемуся обличать вьетнамскую войну как безмозглую авантюру, – иногда высмеивают, иногда зовут «хлюпиками» (а иногда, случается, и «путинскими прихвостнями»), поскольку они призывают: не нагнетайте внешних угроз и не забывайте о внутренних слабостях США.
Реалисты доказывают: поначалу Путин придавал первостепенное значение рыночным экономическим реформам и добрым отношениям с Западом. А потом доверчиво протянутая для пожатия путинская рука наткнулась на кастет в кулаке Джорджа В. Буша – ибо в США начиналась эра неоконсерваторов. А потом Обама – «перезапускал» он свои отношения с Россией, или нет, – принялся упорно расширять западные блоки, экономические и военные, продолжая дело, начатое при Клинтоне, в 1990-х.
Иными словами, уже два с лишним десятка лет – будучи воодушевляемы то ли недоверием, сохранившимся после холодной войны, то ли стремлением к либеральной гегемонии, развившемся по ее окончании, – Америка упорно втискивала на российские задворки всю западную мощь – военную, экономическую и политическую – втискивала все глубже и глубже.
Но коль скоро история учит нас хоть чему-то, вспомним один из уроков: любая великая держава, испытывающая непрерывный натиск соперницы, рано или поздно огрызнется. И – хоть не любят защитники Обамы и Клинтона слушать подобных речей, – а всякие надежды на то, что послевоенную Америку станут рассматривать как доселе небывалую поборницу мира и спокойствия, рассыпались прахом в Сербии, в Иране, в Ливии.
Возможно, что правы здесь обе стороны, — что два десятилетия намеренного западного презрения к российским интересам толкнули Путина к некоему хроническому антиамериканизму, что новая разрядка напряженности немыслима. А возможно и другое: Путин отнюдь не враждебен США по своей природе – скорее, он просто-напросто сильная личность: гордая, злопамятная, и все же отнюдь не исключительно растленная либо жестокая. Путин вполне способен к сотрудничеству – если отыщет партнера, достаточно разумного, чтобы заключить сделку, в которой учитываются жизненные интересы, как США, так и России. Несомненно лишь одно: и Америке, и России — да что там! – и Европе, и целому человечеству – такая разрядка необходима, и весьма.
По материалам газеты Foreign Affairs
