Из-за эскалации украинско-российского конфликта здорово просчитался не только московский бизнесмен, который умудрился создать крупнейшую отраслевую корпорацию из украинских заводов в РФ, а не в Украине. Схема перестала работать, и над головами его местных партнеров сгустились тучи.
Лихорадочный перевод российских капиталов в Украине на третьих лиц уже несколько лет как стал популярным явлением в Киеве — моду на переписывание активов задал МТС Владимира Евтушенкова. После паузы в освоении рынка Туркменистана и ухода из Узбекистана компания МТС завуалировала свою экспансию украинского рынка, взяв франшизу торговой марки международной сети Vodafon. Вслед за московским оператором связи прятать капиталы с 2014 года начала “Роснефть Украина”, украинские активы которой скупило доверенное лицо компании, самый богатый в РФ дагестанский горец Нисан Моисеев.
На волне процесса переписывания российских капиталов юристы из Австрии, никому доселе неизвестные на нефтяном рынке, купили компанию “Лукойл Украина” и переименовали ее в АМИК. Собственник корпорации “Трансбункер” британец Сергей Пугачев переписал на доверенных лиц свои бункеровочные нефтетерминалы в Измаиле, Рени и Южном. Таким образом формальным собственником портовых терминалов стал гонконгский филиал крупной компании из Сингапура Dexen Petroleum, тоже ранее неизвестный на рынке.
Последней по времени сделкой по сбросу российских активов в Украине на третьих, формально не связанных лиц стала продажа калушского химического гиганта “Карпатнефтехим”. Его у “Лукойл Нетфехим” приобрели компании партнеров экс-премьера Арсения Яценюка, а также один из видных представителей азербайджанского землячества Одессы.
Отраслевые нюансы фиктивного бегства
Фиктивное бегство капитала, припрятанные схемы и передача прав собственности — таким стал главный ответ российского большого бизнеса на результаты российской военной агрессии. Вопреки прогнозам, что все в Киеве можно будет “порешать” через политиков новой власти, продолжает расти риск ареста активов по судебным делам о компенсации ущерба от незаконного пользования украинскими активами, похищенными во время аннексии Крыма. Риск растет одновременно с недоумением со стороны зарубежных кредиторов Украины. Кредиторы чем дальше, тем больше критикуют украинскую власть. В том числе за то, что в деле компенсации ущерба от агрессии РФ Киев допускает странные проволочки, во время которых российские капиталы в Украине переходят к новым собственникам.
“Не замечать” лавину переписывания российских активов на третьих лиц довольно дорогое удовольствие для украинских властей. Ведь отечественным политикам придется держать ответ не только перед избирателями, дурить которых дело привычное, а для кого-то даже почетное. За такие художества надо будет объясняться перед зарубежными кредиторами. С этим все сложнее.
Некоторые внезапно случившиеся в Украине многомиллионные перепродажи российских прав собственности можно хоть как-то обосновать. Например, смену владельцев филиальных сетей российских банков, АЗС или бункеровочных станций в портах можно будет оправдать меняющейся конъюнктурой рынка. Цены упали, оттого и предприятия быстро продали. Конечно, в то, что падение цен ударило по российским активам прежде, чем их успело забрать украинское государство, никто не поверит. Но все же формально это причина.
Однако в отдельных случаях совершенно невозможно объяснить фиктивное бегство из Украины российского капитала изменением конъюнктуры рынка. В первую очередь это касается украинской оборонной промышленности. Тут есть важный нюанс. Он состоит в том, что переписывание российских активов на третьих лиц, которое «не заметили» украинские власти, может нанести вред текущему состоянию предприятий ОПК. А от этого прямо или косвенно зависит способность украинской армии отвечать на иностранную агрессию или на приграничный вооруженный конфликт.
Титульные примеры переписывания активов в “оборонке”
Фиктивное бегство российского капитала из украинского ОПК и намерения спрятать за посредниками контроль над предприятиями, связанными с “оборонкой”, – материя довольно сложная. Вероятно, поэтому украинские медиа ограничивают упоминания о трансакциях россиян в этой сфере только самыми яркими примерами.
Наиболее показательна история взаимоотношений между украинскими и российскими акционерами бывшего завода “Квазар-Микро” – ведущего в стране производителя электронных плат. Этот киевское предприятие ныне выступает под российским брендом “Ситроникс” и считается совместным детищем вышеупомянутого московского олигарха Владимира Евтушенкова и украинского электронного магната Евгения Уткина, главы холдинга KM Core.
По своему технологическому и кадровому потенциалу завод на киевских Нивках мог бы играть заметную роль в охватившей Украину “гонке вооружений”, но практически никакого участия в этом процессе не принимает. Зато весьма успешно выпускает продукцию гражданского назначения, в то время как украинский ОПК закупает импортные электронные компоненты и софт.
Еще один хорошо известный украинским медиа пример фиктивного бегства российских капиталов из украинской «оборонки» — это Харьковский тракторный завод (ХТЗ). Его через австрийского посредника Зигфрида Вольфа много лет контролировал российский олигарх Олег Дерипаска. Когда в 2016 году на горизонте замаячила перспектива ареста российских капиталов в качестве компенсации за временно отобранные украинские активы в Крыму, Дерипаска решил продать ХТЗ своему местному партнеру Александру Ярославскому. С ним российский олигарх связан многолетними и глубокими взаимными обязательствами, исходя из которых продажа ХТЗ выглядит фиктивной.
Как говорят в таких случаях, за завод просто дали подержаться.
ХТЗ является главным отечественным производителем популярных на фронте вездеходов МТЛБ, более известных как “мотолыги”. Однако вездеходы не считаются боевой техникой. Основная же оборонная специализация завода – производство самоходных гаубиц САУ “Гвоздика”. За всю историю их было выпущено в Харькове и продано на внешние рынки через Москву несколько десятков тысяч единиц. Это вроде бы обещало заводу, имеющему статус головного в странах бывшего СССР производителя самоходных гаубиц, большие валютные доходы от модернизации и сервисного обслуживания. Но денег не было. За период российского контроля над ХТЗ предприятие утратило лицензию, а сервис гаубиц на международных рынках ушел из Украины в РФ.
В начале 2016 года СБУ пыталась расследовать намерения вывезти в Россию оборудование ХТЗ для выпуска артиллерийской и бронированной продукции. Но следствие не принесло очевидного результата, как не принесли результата и попытки нового украинского собственника ХТЗ восстановить его статус серийного производителя САУ “Гвоздика” и отобрать у РФ внешние рынки. Поэтому пока харьковский завод-гигант работает на оборону страны довольно скромно. Он ограничивает свои услуги Министерству обороны либо ремонтом “самоходок”, либо поставками “мотолыг” предприятиям-смежникам, которые затем доводят их до нужной кондиции. Например, превращают МТЛБ в боевые машины пехоты, эвакуационные тягачи или станции акустической разведки. Сам ХТЗ делать их пока не может. Что и не удивительно после стольких-то лет российского хозяйствования на предприятии.
Арсен был парубок моторный
В прессе широко раскручены фееричные примеры “нужного успеха”, достигнутого российскими инвестициями в украинскую электронную или артиллерийскую промышленность. Но за ширмой процесса прячется намного более насыщенная заводами-производителями отрасль украинского ОПК — моторостроение.
Турбо- и двигателестроение дает украинскому ОПК силовые установки. Ведущие предприятия этого сегмента, такие, как николаевская “Заря Машпроект”, входят в состав концерна “Укроборонпром”. Что касается электромоторостроения и смежных с ним заводов контакторной электротехники, эта отрасль до недавних пор вообще не считалась сегментом “оборонки” по формальной причине: большого количества продаж гражданской продукции. Между тем предприятия этой отрасли производят воздухонагнетательные насосы для кораблей флота, электронасосы для гидравлики ракетной техники и средств ПВО и так далее. Без больших и малых электродвигателей невозможен ни один крупный вид военной техники — от танков и БТР до гаубиц и зениток, в которых электромоторы являются одним из основных элементов управления. Несмотря на это, в составе “Укроборонпрома“ почти нет крупных предприятий этой отрасли, если не считать небольшого завода в киевских Жулянах.
Ключевая причина такого отстранения моторостроительных заводов от украинского ОПК очевидна – заводы этой отрасли почти в полном составе были объектом вполне объяснимого пристального внимания со стороны российских корпораций. Главной из них является лидер российского моторостроения РЭМ — “РосЭнергоМаш”. В связи с возросшим риском для российских активов в нашей стране в 2016–2017 годах список активных “переписантов” работающего в Украине российского капитала пополнил создатель корпорации РЭМ Владимир Палихата.
Он наиболее известный в бизнес-кругах Москвы уроженец Тернопольщины, если не считать раскрученного в СМИ выходца из этого региона Дмитрия Фирташа.
Сегодня корпорацию РЭМ возглавляет еще один видный выходец из Тернополя Юрий Мизда, и в целом компания отдана на попечение менеджеров. Что касается Палихаты, то он уже отошел от прямого управления моторостроительным бизнесом. Ныне он возглавляет инвесткомпанию Legacy Capital и числится влиятельным покровителем общества буддистов Москвы. Кроме того, Палихата считается личным другом Кирсана Илюмжинова — бывшего и последнего президента Калмыкии. После его ухода из власти в 2005 году в РФ решили должность калмыцкого президента упразднить.
Но нельзя сказать, что бизнес-биография Палихаты богата, выражаясь фигурально, только “калмыком единым”. Потому что гигантскую российскую моторостроительную корпорацию РЭМ Палихата начал создавать в 2007–2009 годах исключительно благодаря прямо-таки волшебной случайности — положительной визе тогдашнего губернатора Харьковщины Арсена Авакова. Виза была наложена губернатором на решение ФГИУ о приватизации одного из моторостроительных заводов Харькова — активно работавшего на “оборонку” НПО “Этал”. Украинский ОПК тогда находился не в лучшем состоянии. Да и, собственно, харьковский завод был давно и предусмотрительно вычеркнут из рядов этой отрасли. Словом, предприимчивый московский бизнесмен и уроженец Тернопольщины Палихата тогда умудрился приобрести “Этал” по очень интересной, если верить прессе, цене в 15 миллионов гривен при балансовой стоимости завода в 75 миллионов гривен. Покупка, совершенная почти десять лет назад, оказалась фантастически дешевой и выгодной. Сейчас она уже многократно окупилась, а тогда благодаря той харьковской сделке РЭМ скупила почти всю украинскую контакторную и моторостроительную отрасль. После успеха в Харькове экспансия российской корпорации РЭМ покатилась по Украине буквально лавиной. Удачная покупка тогда позволила Палихате заняться скупкой заводов, которые работают в Новой Каховке, Мелитополе, Днепропетровске и Александрии.
Что принесли “переписанты капиталов” украинскому ОПК
Ныне российская корпорация РЭМ более чем наполовину состоит из украинских предприятий. Ей бы называться “УкрРос” или “РосУкр”, но эти бренды заняты, и с ними как-то не срослось. Все украинские заводы РЭМ поставляют российскому ОПК продукцию двойного назначения — электромоторы, щитовые выключатели, и прочее контактное оборудование.
После появления угрозы санкций Украины против РФ и ареста российских капиталов в счет компенсации за незаконное управление награбленными активами в Крыму корпорация начала стремительно переоформлять свои украинские заводы на доверенных лиц — граждан Украины или на компании в офшорных зонах. И теперь, если Киев рискнет отстаивать в судах компенсационную конфискацию российских активов, забрать моторостроительные заводы у третьих лиц, связанных с российским владельцем, станет очень трудно. Если вообще возможно. В связи с такой перспективой напрашивается закономерный вопрос: кто в украинской власти приложил усилия к тому, чтобы страна в 2014–2017 годах в упор не замечала того, как украинские сегменты корпорации РЭМ переписываются на формально “нероссийских” доверенных лиц, а заводы продолжают отгружать продукцию двойного назначения, которую активно потребляет российский ОПК и армия?
Горячие головы в украинских медиа могут предположить, что ответ о деталях становления бизнеса российской корпорации РЭМ следует искать у бывшего губернатора Харьковщины. Но такие попытки надо решительно отметать. Потому что широкой украинской публике давно и доходчиво объяснили, что главный и единственный бизнес-партнер Авакова — это никакой не российский Палихата, а Игорь Котвицкий, партнер семьи Авакова по АКБ “Банк Базис” и группе нефтегазодобывающих компаний “Инвестор”. Правда, Палихата, который начал свой большой моторостроительный бизнес исключительно благодаря положительной губернаторской визе на распоряжении ФГИУ, выглядит влиятельнее и богаче Котвицкого. Как и его достаточно известный земляк Фирташ, Палихата избегает публичных оценок своей частной собственности. И редко фигурирует в рейтингах наподобие тех, что составляет российский Forbes. Что не помешало, например, компаниям Палихаты в 2015–2016 годах урегулировать долговые проблемы сразу нескольких крупных украинских банков, таких как российский “ПИБ”, “Дельта Банк” Николая Лагуна, и “Астра Банк”.
А какая цена вопроса
Чем заниматься сложным выяснением, кто кому бухгалтер, лучше просчитать более простой предмет: сколько приносит экономике Украины такая забытая отрасль “оборонки”, как моторостроение и контакторная промышленность, и что в этой отрасли осталось после прихода российской корпорации РЭМ. Ежегодно импорт продукции электромоторостроения в Украину составляет более 680—700 миллионов долларов, а экспорт – 400—410 миллионов долларов. Ныне, когда российские инвесторы ринулись переписывать свои украинские капиталы на доверенных лиц, эта отрасль находится в стадии активного роста — многие международные машиностроительные компании переносят в Украину трудоемкие сборочные и монтажные производства из стран с более высокой зарплатой. Так что партнерам РЭМ по управлению украинскими активами есть где развернуться.
Что касается конкурентной среды, то после формирования на базе украинских предприятий крупнейшей в РФ электротехнической и моторостроительной корпорации независимых от россиян электротехнических заводов в нашей стране осталось очень мало, и все они продолжают представлять для них заметный интерес. Это, во-первых, харьковский НELZ «Укрэлектромаш», известный как бывший завод «Оружейник». Им владеет Индустриальная группа концерна УПЕК депутата от “Воля народу” Анатолия Гиршфельда. В 2011 году HELZ отразил рейдерскую атаку со стороны российской Европейской подшипниковой корпорации (ЕПК) депутатов Госдумы РФ Александра Москаленко и Олега Савченко, за которыми тень Палихаты отчетливо не просматривалась. Во-вторых, достаточно перспективным предприятием отрасли остается киевский НИИ “Электромеханических приборов“, который специализируется на разработке электроприводов радиопеленгующей аппаратуры и электродвигателей для противотанковых ракет украинского производства. В 2015 году благодаря вмешательству военной прокуратуры удалось отбить рейдерскую атаку на предприятие, которое затем вошло в состав концерна “Укроборонпром”.
После экспансии российской корпорации РЭМ остальные игроки украинского рынка моторного и контакторного машиностроения либо вообще не работают в связи с военными действиями (это луганский ПЭМЗ и “Электродвигатель” Валентина Ландыка), либо имеют небольшие продажи (полтавский “Электромотор” Всеволода Кожемяко и полностью работающий на экспорт бывший ужгородский завод “УЗЭД”, известный по новой марке “Ротор”).
В целом же результаты фактического ухода в РФ управления украинским моторостроением выглядят весьма плачевно. Схемы кооперации сгорают.
После беспрепятственного переписывания украинских капиталов российской РЭМ на офшорные компании или третьих лиц вряд ли можно рассчитывать, что власти России в условиях агрессии позволят эти активам работать. Скорее, эти заводы просто остановят. Что касается украинских должностных лиц, причастных к приватизации этой разрушенной отрасли украинской “оборонки”, то им не остается ничего иного, кроме как отчаянно цепляться за власть, демонстрируя окружающим свою крайнюю нервозность и вообще крайнюю опасность. Это создает иллюзию защиты. И уверенность, что за ошибки прошлого можно не расплачиваться, замазывая их мнимыми подвигами.
Андрей Старостин
Материал предоставлен “Резонансом”
