Ниже приводится отрывок из выступления Генри Киссинджера на «Мунковских прениях по Китаю» (2016 г.).
«Мунковские прения» (Munk Debate) по важнейшим политическим вопросам проводятся, начиная с 2008 года, в Торонто (Канада) каждые шесть месяцев. Ведает ими благотворительный фонд, основанный Питером Мунком (Peter Munk), канадским бизнесменом и филантропом.
Генри Киссинджер: Мои коллеги уже говорили здесь о китайском величии. Я и сам восхищался и поныне восхищаюсь Китаем, отдавая должное исключительным достижениям этой страны, отрицать которые не отважится никто. Уже сорок лет я располагаю возможностью прямо и пристально следить за китайскими делами, и лишь укрепляюсь в этом суждении.
Однако мы задаемся вопросом: принадлежит ли XXI столетие именно Китаю? Отвечу: Китаю предстоит улаживать исполинские проблемы – и внутренние, и внешние, связанные с непосредственным окружением, – а потому я с огромным трудом могу вообразить Китай господином целого белого света. Добавлю: мне кажется, что полагать, будто любая отдельно взятая страна способна обрести всемирное господство, значит начисто не понимать окружающего нынешнего миропорядка.
Да, Китай добился громадных экономических успехов, но Китай вынужден ежегодно создавать по двадцать четыре миллиона дополнительных рабочих мест. Ежегодное число людей, переселяющихся в китайские города из деревень, равняется шести миллионам – их нужно принимать и устраивать. Текущее народонаселение составляет 150 – 200 миллионов человек – здесь тоже надобно что-то делать. Следует управлять государством, чье благосостояние соответствует в крупных промышленных центрах благосостоянию развитых держав, когда во внутренних, «глубинных» районах страны уровень жизни остается близким к нищенству.
Со всем перечисленным должна управляться политическая система, вынужденная одновременно заботиться и о текущих экономических переменах, и о переменах политических, неминуемо вызываемых всеобъемлющим развитием хозяйства.
Рассуждая геополитически, на протяжении всей истории своей Китай окружен меньшими странами, неспособными грозить ему порознь. Однако, объединившись, эти государства способны явить немалую угрозу. Оттого-то китайская внешняя политика издревле сводилась, если можно так выразиться, к упреждающему сдерживанию.
Доныне Китаю не представлялось случая иметь дело с миропорядком, где все государства обладают примерно равной мощью. И приспособиться к подобному миропорядку – труднейшая задача.
Сегодня Китай окружен четырнадцатью сопредельными странами. Среди них есть государства малые, но способные «переливать» свое население в Китай, смешивать его с китайцами; а есть и государства крупные, исторически значительные. Выходит, любая китайская попытка обрести планетарное господство приведет к противодействию – пагубному для мира во всем мире. Тут я процитирую Найла Фергюсона (Niall Ferguson), ибо не сомневаюсь: он по собственному усмотрению впишет последнее слово в мою биографию, что бы я сейчас ни сказал… (Смех в зале). Фергюсон заметил: Китай придется сдерживать мерами военными.
А стало быть, можно говорить о Китае, как о стране, вынужденной поудобнее устраиваться в мире, где Китай уже не является столь великим гегемоном, сколь являлся в течение восемнадцати из двадцати последних веков. И этот новый мир непривычен Китаю.
