Действия руководителей ГДР и реакция Аденауэра

То, что происходило в 1952 году, доказывает: руководство ГДР, без особой, естественно, радости, готово было к выполнению сталинской установки о нейтральной некоммунистической Германии.

14.03.1952-го, т.е. через четыре дня после появления ноты Сталина, Отто Гротеволь, выступая перед Народной палатой ГДР, заявил: «нота… и… проект мирного договора с Германией изменили и положение Германии в мире, и положение нас, немцев, в Германии. Этим предложением Союза ССР начинается борьба за мирный договор, а борьба за возвращение Германии единства переходит в новую, решающую фазу».

Они понимали, что происходит. Опубликованы слова министра государственной безопасности ГДР Вильгельма Цайссера: «нельзя было исключить, что Советский Союз в интересах поддержания международного мира был готов пойти на компромисс и отказаться от ГДР». В мае 1960-го Ульбрихт скажет делегатам СЕПГ: «наше предложение 1952 г. было связано для ГДР и трудящихся с большим риском. Тогда ГДР не была еще столь прочна, и не всему населению вопросы безопасности мира, объединения и характера западногерманского господства были так ясны, как сейчас».

Как реагировали в ФРГ? Очень непросто.

Дипломатия ФРГ адекватно оценила ноту Сталина. Эксперта, которому поручили сделать ее оценку, звали Рихард Майер фон Айхенбах. Его заключение: военная угроза со стороны Москвы — пропаганда Запада, политика Сталина — исключительно оборонительная. Москва заинтересована в компромиссе с Бонном «во-первых, в интересах установления нормальных политических и экономических отношений, а во-вторых, в интересах недопущения военной интеграции Германии с Западом».

Канцлер Аденауэр запретил разглашать эти рекомендации Майера и фактически отклонил предложения СССР. На этом, по сути, и была закончена первая попытка добиться нейтралитета Германии еще при жизни Сталина.

Я перехожу к той самой интересной теме, которую принято называть «ролью личности в истории». Как объяснял сам Аденауэр свое несогласие на нейтралитет Германии в обмен на объединение?

16.03.1952-го Аденауэр на заседании евангелистического рабочего кружка в г. Зигене дал оценку советским предложениям: «есть три возможности для Германии: присоединение к Западу, присоединение к Востоку и нейтралитет. Но нейтралитет означает для нас объявление страной — ничто. Тем самым мы превратимся в объект и никогда уже не станем субъектом. Объединение с Востоком из-за полного различия в мировоззрении не может ставиться под вопрос. Объединение с Западом не означает, и это я хотел бы сказать Востоку – ни в коей степени давления на Восток, это не более чем подготовка мирного урегулирования отношений с Советским Союзом к объединению Германии и к новому порядку в Европе… Мы хотим, чтобы Запад стал таким сильным, чтобы он смог вести с Советским Союзом разумный рациональный разговор».

Не правда ли, звучит вполне созвучно многим нынешним высказываниям в Украине? Звучит знакомо: нейтралитет означает объявление страной – ничто? Превращение в объект политики?

Я вернусь к ответам на эти вопросы, когда буду анализировать уроки из этой истории для Украины.

Но были ли эти слова реальным объяснением мотивов Аденауэра?

Нет.

Генри Киссинджер в своей книге «Дипломатия» совершенно четко указывает на реальный мотив Аденауэра: борьба за власть, а еще точнее – за удержание власти.

«Внутренние оппоненты Аденауэра, социал-демократы, подозрительно относясь к политике «сдерживания» СССР, считали более первостепенной задачей достижение единства Германии, а не укрепление атлантических связей. Они противостояли прозападной ориентации Аденауэра и охотно заплатили бы за достижение прогресса в области национальных целей Германии принятием обязательства стать нейтральными», — пишет Киссинджер.

Мотивы отказа Аденауэра проницательно и комплексно проанализировал в своих мемуарах другой канцлер ФРГ, Вилли Брандт. Ко времени написания книги «Воспоминания» Брандт мог позволить себе быть абсолютно объективным к покойному Аденауэру, которого знал лично, и очень хорошо.

По словам Брандта, после всего происшедшего с Германией во второй мировой войне, «Аденауэр не был уверен в своем народе. Он не мог поверить, что этот народ обретет чувство меры и уравновешенность, и поэтому считал своим долгом уберечь Германию от нее же самой». Реализовать такое свое понимание Аденауэр и решил, направив ФРГ в НАТО.

Как пишет Брандт, у Аденауэра было своеобразное восприятие и Германию, и Европы. «Аденауэр мне рассказывал, что когда он ехал поездом в Берлин, — пишет Брандт, — его никогда не оставляло чувство, что за Эльбой кончается Европа, а начиная с Магдебурга, он задергивал занавески, «чтобы не видеть азиатскую степь». Брандт приводит факт, что в письме Зольману, эмигрировавшему в США бывшему депутату рейхстага, Аденауэр сказал: «Азия стоит на Эльбе». Некоторые немецкие исследователи интерпретируют это высказывание, как юмор канцлера, но, как известно, в каждой шутке есть доля шутки.

Оценивая реакцию Аденауэра на предложение Сталина о нейтралитете, Брандт делает жесткие и однозначные выводы. «против советских нот, полученных весной 1952 года, Аденауэр развернул столь ожесточенную полемику не потому, что сомневался в их серьезности, а потому, что не верил в стремление немцев к блоковой независимости».

Вот оценка Брандтом реакции Аденауэра на ноту Сталина: «в 1952 году он не просто упустил возможность разобраться в сути советских предложений и прощупать шансы на проведение якобы свободных выборов в Германии. Он и не хотел в этом разбираться».

Как и Киссинджер, Брандт называет мотивом действий Аденауэра борьбу за власть против социал-демократов: «Аденауэр был помешан на идее (или только делал вид, но на избирателей это действовало в любом случае), что социал-демократы пойдут на поводу у коммунистов».

Кто же те, кто выступал против решения Аденауэра отклонить предложение Сталина о нейтральной Германии и курсу на форсированную интеграцию ФРГ в военно-политическую систему под руководством США?

Густав Хайнеман. Один из основателей ХДС, федеральный президент Германии в 1969-1974 гг., в 1949-1950 гг. — министр внутренних дел Германии в правительстве Аденауэра.

Валентин Фалин, советский дипломат, ставший заведующим Международным отделом ЦК КПСС, секретарем ЦК КПСС, в 1950-1952 гг. — сотрудник Советской Контрольной Комиссии в ГДР. Он пишет в своей книге «Без скидок на обстоятельства» о встрече с Хайнеманом в ноябре 1950-го, после его отставки, цитирует слова Хайнемана: «протест против ремилитаризации выражен, и демонстративно, но будущее ФРГ теряется в неопределенности, собственное политическое завтра не поддается расчету».

13.03.1952-го Хайнеман выходит из ХДС, и, как об этом сказано в немецкой «Википедии», призывает к серьезному рассмотрению предложение Сталина о военном нейтралитете объединенной Германии.

Спустя шесть лет, 23.01.1958-го на заседании Бундестага два уже ушедших со своих постов члена правительства ФРГ — Томас Делер и Густав Хайнеман обвиняют Аденауэра в том, что он в 1952-му не захотел воссоединения, опасаясь победы  социал-демократов.

Факты подтверждают этот вывод. Вот цитата из письма от 22.04.1952-го к Аденауэру Курта Шумахера, лидера СДПГ, самой большой тогда оппозиционной партии в Бундестаге: «ничего другого не остается, как установить, предлагает ли Советский Союз осуществить объединение Германии. Если во время переговоров станет ясно, что такой возможности нет, то в любом случае это продемонстрирует, что Федеральная Республика не боится использовать предоставленный для объединения и примирения Европы шанс».

Трудно сказать, чего больше в этих словах Шумахера, конкуренции с Аденауэром, попытки перехватить политическую инициативу или все же призыва оценить шанс на объединение Германии. Скорее — всего понемногу. В них безусловно отсутствует любое мнение автора по поводу потенциального нейтралитета Германии. Брандт пишет в своих «Воспоминаниях», что Шумахера «пытались с точки зрения европейской демократии поставить в один ряд со сторонниками нейтралитета, но это не соответствовало действительности».

Но фактом является то, что Шумахер был готов обсуждать ноту Сталину, иди на переговоры. Но немецкому политику судьба отпустила прожить после написания письма еще только четыре месяца, он умер 20.08.1950-го..

Следующим, после Хайнемана и Шумахера, хочу немного рассказать о коротко упомянутом выше Томасе Делере. Этот политик в 1949-1953 гг.. был федеральным министром юстиции, а в 1954-1957 гг. — председателем СвДП.

Из немецкой «Википедии» об этом политике ясно, что Делер первоначально поддерживал шаги Аденауэра по интеграции в НАТО, но считал их оправданными лишь на том этапе, когда побежденная Германия вновь обретет хоть какой-то международный вес, который в свою очередь сделает возможным объединение Германии. Когда же Делер понял, что Аденауэр не стремиться к этой цели, он обвинил канцлера в том, что тот обманул его.

Делер считал искренним предложения Сталина 1952 года, выступал за переговоры, в которых можно было прийти к компромиссу. Он оставался членом парламента вплоть до своей смерти в 1967-м, а 28.09.1960-го был избран вице-президентом Бундестага. Он постоянно призывал к возобновлению попыток восстановить единство Германии с помощью СССР.

Теперь – о Якобе Кайзере. В 1949-1957 гг. он — министр внутригерманских отношений в правительстве Аденауэра. Его биография – сюжет для остросюжетного романа: герой антигитлеровского сопротивления, Кайзер создавал ХДС в ГДР, но 20.12.1947-го, как указывалось выше, был смещен со своего поста Советской военной администрацией в Германии, при том, что публично выступал против вовлечения будущей единой Германии в западные военно-политические структуры.

Став министром по внутригерманским делам, Кайзер на заседании правительства Аденауэра 11.03.1952-го высказался за нейтральную Германию, национальную армию и переговоры с СССР. 12.03.1952-го марта он выступил по радио, назвав советскую ноту важнейшим политическим событием последнего времени и призвал вступить с СССР в переговоры.

Но успеха все это не имело. Заняв в 1952-му позицию противодействия нейтралитету Германии, Аденауэр не желал терять лицо и не менял ее.

На что рассчитывал Сталин, предлагая Германии нейтралитет?

Из массы литературы по этому вопросу можно сделать вывод, что Сталин был убежден, что объединенная нейтральная Германия как нельзя лучше соответствует интересам СССР. В появившихся за последние годы рассекреченных публикациях документов коммунистов Болгарии и Югославии есть доказательства того, что Сталин еще в 1945-м не исключал третью мировую войну через 10-15 лет. По мнению Сталина, которое, как доказывают дальнейшие события, разделяли руководители СССР после него, Советский Союз должен был предпринимать усилия для объединения Германии, но так, чтобы новая страна представляла меньшую из возможных угроз. Такой могла бы быть нейтральная Германия.

Были ли у Сталина в 1952-м шансы добиться создания такой Германии?

История, конечно, не знает сослагательного наклонения. Но многие современные исследователи этого периода Германии полагают, что с конца 1952-го лидер СДПГ Шумахер стал если не придерживаться взглядов нейтрализма, то был близок к ним. Они считают, что при определенной ситуации в объединенной Германии на выборах могли бы победить СДПГ и ХДС /ХСС. Если бы в таких выборах участвовали и восточнонемецкие коммунисты, то фракция КПГ/СЕПГ, пусть и небольшая, могла бы играть роль балансира. И такая Германия была бы более дружественной по отношению к СССР, чем Аденауэр.

Ее один аргумент. В 1990-2007 гг. В Германии существовала Партия демократического социализма (ПДС), затем партия «Левые» — наследники СЕПГ.

Даже после жесткого политического режима ГДР, после поражения социализма в этой стране, на федеральных выборах 2009 года «Левые» получают 11,9% голосов и 76 депутатских мандатов Бундестага.

В 1950-х годах, по крайней мере до событий в ГДР в июле 1953-го влияние коммунистов было, конечно, выше. Они вполне могли быть влиятельными в объединенной Германии.

Вполне возможно, что похожим образом просчитывал ситуацию и сам Аденауэр. Но еще раз посмотрим на ситуацию его глазами, в изложении Брандта.

После всего происшедшего с Германией во второй мировой войне «Аденауэр не был уверен в своем народе. Он не мог поверить, что этот народ обретет чувство меры и уравновешенность, и поэтому считал своим долгом уберечь Германию от нее же самой».

Рожденный в 1876 году, в 1917-1933-гг. обер-бургомистр Кельна, Аденауэр стал свидетелем первой мировой войны, поражения Германии, ужаса Веймарской республики 1919-1933 гг., режима Гитлера. Конечно, он наблюдал метания немецкого народа от унижений Веймарской республики до чувства расового превосходства, внушаемого Гитлером. Этот политический опыт не мог на него не влиять.

На этом можно было бы закончить рассказ о неудачной попытке превратить Германию в нейтральную и перейти к вывода, но она не была последней. Надо хотя бы кратко рассказать еще о двух эпизодах.

1953 год: вторая попытка нейтралитета Германии

Маркус Вольф, легендарный руководитель разведки ГДР, пишет в книге «Игра на чужом поле. 30 лет во главе разведки»: «даже в самых неуемных своих фантазиях я не смог бы подумать, что именно Лаврентий Берия, шеф тайной полиции, а после смерти Сталина наиболее влиятельный человек в советской руководящей тройке, выскажется за поворот в политике по германскому вопросу — поворот, который должен был бы открыть путь к созданию объединенной, демократической и нейтральной Германии.

Сегодня я знаю, что в начале июня Берия вызвал в Москву представителей политбюро СЕПГ и вручил им документ под названием “О мерах по оздоровлению положения в Германской Демократической Республике”. Он содержал предложения, осуществление которых означало бы отход от административно-командной системы и давало бы возможность налаживания взаимопонимания с Федеративной республикой. При этом Берия преследовал долгосрочную цель — создание объединенной и нейтральной Германии, которая не присоединилась бы ни к какому союзу, направленному против СССР. Надо сказать, что эту цель сформулировал еще Сталин».

Сегодня об этом знаем и мы.

Вольф пишет о распоряжении Совета Министров СССР от 2.06.1953-го. Эта история непосредственно связана с событиями в ГДР в июне 1953-го, антиправительственными выступлениями, о причины и последствия которых я в этой статье детализировать не стану. Скажу только, что предостережения Сталина «не зарываться» в форсировании строительства социализма в ГДР имели серьезные основания и порядок в ГДР пришлось наводить советским войскам.

Для моей статьи важен пункт 2. Распоряжения Совмина, где сформулированы цели документа «оздоровление политической обстановки в ГДР, укрепление нашей позиции как в самой Германии, так и в вопросе о Германии в международном плане, а также обеспечение и расширение базы массового движения за создание единой демократической, миролюбивой независимой Германии».

Общим для всех историков выводом является этот – за желанием «создать единую демократическую, миролюбивую независимую Германию» действительно стоял Лаврентий Берия.

Аденауэр в это время, как, впрочем, почти до конца карьеры, продолжал занимать позицию неприятия нейтралитета объединенной Германии. 10.06.1953-го он выступил в Бундестаге, где провозгласил, как ее называют историки, «срочную программу воссоединения» из пяти пунктов: проведение свободных выборов в Германии, образование свободного правительства для всей Германии, заключение с этим правительством мирного договора, урегулирование в этом договоре всех открытых территориальных проблем, полная свобода внешнеполитических действий для единой Германии в рамках целей и принципов ООН».

Вот как раз последнего Советский Союз и не хотел допустить. «Полная свобода внешнеполитических действий для единой Германии» означала, в том числе, и право объединенной Германии входить в военно-политические блоки, а не нейтралитет.

История эта закончилась 26.06.1953-го, когда Берия был арестован прямо на заседании Президиума ЦК. Интересно, что 2-7.07.1953-го одним из главных обвинений Хрущева и Молотова в адрес Берии было как раз стремление последнего «отдать ГДР» западным империалистам, что не выглядело самым радикальным на фоне других обвинений: в массовых изнасилованиях и службе в английской разведке. Скорее всего, Берии «лепили» все подряд.

В дальнейшем, вплоть до членства ФРГ в НАТО в 1955-м, СССР и его бывшие западные союзники обменивались инициативами о будущем объединенной Германии. Но все это было больше из сферы пропаганды: мол, кто хочет добра для немцев, а кто нет.

15.07.1953-го западные державы предложили СССР провести совещание министров иностранных дел четырех держав по германскому вопросу. 15.08.1953-го СССР ответил своеобразно, приложив тот же самый проект Основ мирного договора, что и Сталин 10.03.1952-го.

20.10.1953-го Аденауэр формирует свой второй кабинет и подчеркивает в правительственном заявлении стремление ФРГ как можно быстрее вступить в НАТО, но заявляет, что он «никогда не признает так называемую границу по Одеру — Нейсе». Эти позиции для СССР, ГДР и Польши — неприемлемы.

25.12.1953-го–18.02.1954-го — Берлинская конференция министров иностранных дел четырех держав. 29.12.1953-го на ней был представлен так называемый «план Идена», «план свобод­ного воссоединения Германии».

Это было предложение английс­кого министра иностранных дел Э.Идена. Его суть: объединение Германии на основе свободных общегерманских выборов, при участии оккупационных властей в разработке избирательного закона и под наблюдением контрольной комиссии, создание общегерманского правительства, которое должно было взять на себя все обязательства ФРГ и советской зоны Германии и заключать другие международные соглашения по своему выбору.

Повторение старой истории: «общегерманское правительство, которое станет заключать другие международные соглашения по своему выбору», т.е., возможно, и о вступлении в НАТО – это не нейтралитет, которого хотел СССР.

Вячеслав Пиховшек

Часть 1
Часть 2
Часть 4

Print Friendly, PDF & Email