Небольшая новая книга Тимоти Снайдера «Тирания: двадцать уроков двадцатого века» — это скорее руководство по сопротивлению, чем урок истории. Снайдер сделал себе имя как историк Восточной Европы в 20—м веке, особенно по времени Холокоста в книге «Кровавые земли: Европа между Гитлером и Сталиным». Но в его новой работе исторические знания используются для предупреждения: «в настоящее время американцам грозит беспрецедентная опасность со стороны нашего собственного правительства». Изучая действенные методы борьбы с тиранией за последние 100 лет, Снайдер предлагает 20 средств сопротивления, начиная от “защищать институты”, чтобы “защищать свою речь”.

На прошлой неделе я говорил со Снайдером по телефону. Мы обсуждали его книгу и его мнение о первых нескольких неделях сопротивления Президенту Трампу. Во время нашего разговора, который был отредактирован и сжат для ясности, мы обсудили, почему концепция “конца истории» столь опасна, почему сопротивление Трампу превзошло ожидания, а также кого больше всего напоминает автократ Трамп.

Айзек Хотинер: какие конкретные уроки 20-го века учат нас борьбе с тиранией?

Тимоти Снайдер: 20-й век особенный, потому что он не такой уж и далекий. Люди, жившие в 1920-х, 30-х и 40-х годах, не так сильно отличались от нас. В некотором смысле, они, вероятно, были лучшими гражданами, чем мы. Например, они были куда более внимательны к происходящему. Образованные люди, как правило, читали немного больше, чем мы. Когда мы заявили, что в 1989 году история закончилась, мы, как общество, сознательно решили разорвать связи с этим опытом. Мы попытались разорвать связи с мыслителями, подобными Гавелу и Арендт, которые выросли из того опыта. В своей книге я пытаюсь реанимировать их  мысли.

Двадцатый век показывает, что конституционная Демократическая Республика с системой сдержек и противовесов и верховенством закона, которую мы воспринимаем как должное – это обычно временная форма правления. Прошлый век дает примеры того, как этот уклад может быть изменен на другой. Книга посвящена примерам смены режима и тому, как им можно противостоять.

Как сегодня, почти 30 лет спустя, Вы воспринимаете момент «конца истории»? Фрэнсис Фукуяма тогда утверждал, что либеральная демократия Западного толка станет “окончательной формой человеческого правления».

Тимоти Снайдер: Для нас было большой ошибкой объявить конец истории. Не только потому, что я сам историк, но и потому, что мы себя обманывали. Произошедшее было одной историей – историей коммунизма. Коммунистическая телеология оказалась ложной. Мы должны были сделать вывод, что грандиозная коммунистическая повестка не соответствуют действительности. Вместо этого мы решили, что верна наша собственная пропаганда. Уверились, что капитализм и глобализация ведут к просвещению, процветанию и демократии. Поэтому мы можем сложить руки.

Думаю, мы ошиблись. Я считаю, что это в значительной степени объясняет, как мы пришли туда, где сейчас находимся. Это значит, что пока мы почивали на лаврах, авторитаризм стал возвращаться в разных странах. Потом мы были удивлены, что авторитаризм возможен и у нас. Конечно же, эта возможность была всегда.

По иронии судьбы, наше самоуспокоение теперь довольно твердо положило конец любой идее американской исключительности.

Тимоти Снайдер: Да. Я не приверженец идеи американской исключительности. Я родился в этой стране. Я люблю нашу страну. Я очень сильно с ней себя отождествляю. Но трудно верить в американскую исключительность, когда вы посвящаете большую часть своей энергии и мысли другим странам. Вы просто не можете не видеть закономерности и связи в общественном развитии. Возможно, американцам они не известны, но они актуальны и для нас. По моему мнению, случилось то, что тенденции, уже существовавшие в местах, подобных России и Украине, распространились с Востока на Запад. В основном речь идёт том, что мы называем альтернативными фактами или пост-правдой.

Частью идеи американской исключительности является мысль, что мы отличаемся от всех остальных. Это всегда было темой нашей великой пропаганды. Нам не нужно беспокоиться о том, что на нас что-то влияет. Это мы на всех влияем. Мы думаем: отлично, глобализация начинается где-нибудь в глубинке Канзаса и распространяется на остальной мир. Но глобализация также значит, что нечто извне может действовать и на вас. Что интересно, это что ряд моих знакомых, предсказавших победу Трампа, были именно русскими и украинцами. Они увидели знакомый политический стиль и просто спросили: «Ну, почему это не может у вас сработать?». Именно они оказались правы.

Некоторые мои друзья из Индии, которые видели победу Моди, были не так уж сильно удивлены Трампом. Но люди вроде меня, выросшие после 1989 года – я моложе вас — нашли его непостижимым.

Тимоти Снайдер: Вы моложе меня, но не настолько молод, как мои студенты. … Эти дети практически не помнят никакого, другого президента, кроме Обамы. У них очень ограниченное представление о том, какими могут быть проблемы Республики. Меня беспокоит, что люди выпадут из того, что я называю в своей книге политикой неизбежности, в так называемую политику вечности. Это когда вы переходите от мышления «О, все должно идти хорошо» в «Ух, оказывается, все должно идти плохо». Тогда мы пропустим настоящий урок. Истинный урок 1989-го, это урок всякого года. Он заключается в том, что у истории есть закономерности, но также есть и возможности. Это критические моменты, когда люди должны взять на себя ответственность за то, каким будет их будущее.

Исходя из этого, что вы думаете об идее Стива Бэннона о циклах истории?

Тимоти Снайдер: Я думаю, это интеллектуально интересно. В моей книге настоящее сравнивается с 30-ми годами, которые я полагаю негативным примером. Насколько я могу судить, для мистера Бэннонуа это на самом деле положительный пример. С его точки зрения для Америки наступил своеобразный вариант 1930-х годов, когда у нас есть хаос и разруха, но у нас нет социального государства и антифашизма. Иными словами, я думаю, что он имеет в виду нечто вроде 1930-х годов, но без Рузвельта. Тот факт, что «Сначала Америка» стала лозунгом нового правительства, это подтверждает. «Америка превыше всего» это как раз об альтернативных Соединенных Штатах, в которых Линдберг, а не Рузвельт, стал центральной фигурой (Чарльз Линдберг – легендарный американский авиатор и предприниматель, до 1941-го года водил знакомство с немецкими и американскими нацистами, ратовал за нейтралитет США во Второй мировой войне – пер.).

Возвращаясь к нашим дням, что вы увидели в сопротивлении Трампа, которое мы наблюдали в первые два месяца его правления?

Я написал «20 уроков» в ноябре. … Мне кажется, в нынешнем  сопротивлении, есть, по крайней мере, два преимущества над Германией 30-х годов, которая для меня выступает своего рода базой для сравнения.

Перевод Евгений Селяков

Источник

Часть 2.

2,947 просмотров всего, 4 просмотров сегодня

Print Friendly, PDF & Email