Ведущая Мария-Сара Бартиромо (Maria Sara Bartiromo): В нашей передаче принимает участие Ричард Хаас. Ричард – президентский советник по вопросам Международных отношений, автор книги: «Всемирный разброд: Американская внешняя политика и кризис прежнего порядка» (“World in Disarray: American Foreign Policy and the Crisis of the Old Order”). Ричард Хаас находится в нашей студии. Рада видеть вас, Ричард.
Ричард Хаас: С добрым утром.
Мария-Сара Бартиромо: Вы только что слыхали кое-кого из нидерландских граждан, говоривших о крайне правом кандидате. А что можете сами сказать о нидерландских выборах?
Ричард Хаас: Предсказывать исход выборов бывает всегда небезопасно. И все же, я бы предположил: крайне правый кандидат не победит, скорее, он займет второе либо третье место. И даже если я ошибаюсь, правительство создать он сумеет вряд ли. Так уж у нас обстоят дела: получаете 10% голосов – получаете 10% парламентских мест. У кандидата недостаточно сторонников, чтобы создать коалицию.
Мария-Сара Бартиромо: Получается, вы говорите: если даже этого кандидата изберут, ему придется туго, не сможет он собрать правительства.
Ричард Хаас: Безусловно, так. И важно следующее: здесь хотелось бы – и вам самой, и мне – видеть обузданным общественный прилив, стремящийся ко все большему популизму.
Мария-Сара Бартиромо: Да, как насчет популизма? Популизм и впрямь набирает силу по всему белому свету. Для начала скажите: с какой стати Соединенные Штаты вообще заботятся о творящемся в Нидерландах?
Ричард Хаас: Нидерланды – маленькая страна, однако играет немалую роль благодаря нынешним общеевропейским устремлениям. Дело вот в чем. Весной состоятся важные выборы во Франции, осенью – в Германии. Вот что важно по-настоящему. И не хотелось бы видеть ни там, ни там устремлений в крайне правую сторону.
Мария-Сара Бартиромо: Поскольку… если французское государство, один из сильнейших игроков, решит: мы хотим покинуть еврозону, евро приказало долго жить… Все тогда полетит кувырком.
Ричард Хаас: Еще важнее: как отразится отказ от единой валюты, евро, на всей Европе? Думаю, большинство американцев не осознают, что после Второй Мировой войны в Европе начало возникать некое сообщество «угля и стали». Главной мыслью было связать воедино государства Западной Европы – особенно, Францию и Германию, – дабы войны, опустошавшие континент в XX столетии, впредь не повторялись никогда.
Это было, даже не учитывая экономических сторон вопроса, великой миротворческой затеей. Кстати, невзирая на все недочеты и недостатки, она принесла Европе немалое процветание.
Мария-Сара Бартиромо: Положение и впрямь весьма способствует миру – все перечисленные страны становятся едины. Однако евро… Было ли введение единой валюты – было ли оно удачной мыслью? Тут вышла неувязка: единая валюта при нескольких вполне различных умственных складах – я говорю о различном подходе к вопросам экономики.
Ричард Хаас: Совершенно верно. Введение валюты евро было, по-моему, примером опрометчивости, Европа, в некотором смысле, решила бежать впереди собственного локомотива. Там не существует параллельной финансово-бюджетной политики, там наличествуют крайне различные виды хозяйствования – и, вероятно, евро уже само по себе породило больше неприятностей, чем даже последствия, вызванные введением единой валюты.
Мария-Сара Бартиромо: Следует ли нам обращать внимание на слова г-на Вильдерса (Geert Wilders), произнесенные в Нидерландах? Вильдерс намерен выйти из ЕС. И, случись ему выиграть выборы – выведет ли он свою страну из Европейского Союза на самом деле?
Ричард Хаас: Нет. Ибо, повторяю: не удастся ему сколотить правительство, настроенное против ЕС. Бóльшую опасность представляет собой во Франции Марина Ле-Пен, руководящая тамошним Национальным Фронтом. Вот если она войдет в состав правительства, если станет следующим президентом, она сумеет, при желании, вывести Францию из числа членов ЕС. А это означало бы конец послевоенной эры, закат Европы, какой мы знали ее после 1945 года.
Мария-Сара Бартиромо: Французские выборы пройдут в апреле-мае…
Ричард Хаас: Два тура.
Мария-Сара Бартиромо: Вот за чем придется следить пристально. И, опять же: мы наблюдаем весьма похожее в Нидерландах – тут еще одно свидетельство в пользу того, что подобное может приключиться и укорениться во Франции и Германии.
Ричард Хаас: Так точно. Люди начнут наблюдать за творящимся очень внимательно. И все же, люди – например, я сам – надеются: прилив популизма пойдет на убыль.
Мария-Сара Бартиромо: Но что же кроется за всем перечисленным? Известно, почему Дональд Трамп выиграл американские выборы. Людей беспокоило отсутствие рабочих мест – он обещал создать рабочие места. И так далее. А в Европе возникло то же самое положение?
Ричард Хаас: В Европе, скорее, сыграла свою роль иммиграция. Она сделалась движущей силой: беженцы очень быстро наводнили Европу сотнями тысяч. Прибавьте к этому годы и годы – что там, десятки лет – экономического застоя, тоже ударившего по Европе. Вдобавок, есть еще и весьма высокомерная европейская бюрократия – явление, часто именуемое недостатком народовластия: люди ощущали, что не могут самостоятельно распоряжаться собственной жизнью…
Все это, вместе взятое… Думаю, тут мы получаем предупреждение. Коль скоро люди чувствуют, что не могут самостоятельно распоряжаться собственным будущим, коль скоро экономические обстоятельства не меняются к лучшему, коль скоро людей пригнетает «глобализация» – люди становятся крайне восприимчивы к популистским и националистическим идеям.
Мария-Сара Бартиромо: А как все это повлияет на европейские рынки? Хочу сказать: если Нидерланды решительно повернут направо, вслед за ними, возможно, двинется и Франция. Рынки пострадают?
Ричард Хаас: Безусловно. Возникнет великая неуверенность, а за нею, вероятно, последует и развал ЕС, каким он предстает ныне. Рынки придут в полнейший упадок.
Мария-Сара Бартиромо: Ух ты! Придут в упадок – поскольку после краха евро все пойдет совершенно по-новому?
Ричард Хаас: Видите ли, рынкам ненавистна подобная коренная, структурная неуверенность. И все же, коль скоро с пути собьются Нидерланды, здесь еще полбеды. А Франция станет истинным камнем преткновения. Или скажем иначе: Франция – ось, на коей вращается вся Европа. И если с пути собьется Франция, Ангеле Меркель, – а в Германии пройдут выборы грядущей осенью – будет очень трудно удержать в руках нынешнюю власть.
Мария-Сара Бартиромо: Кстати, Меркель на этой неделе прибывает в Вашингтон, чтобы встретьиться с Президентом Трампом. Разрешите спросить еще о британцах, покидающих Европейский Союз. Вчерашний день оказался важным: Тереза Мэй объявила: «Да, мы уходим и впрямь». Верно ли это?
Ричард Хаас: Прежде, нежели окончится нынешний месяц, британцы официально поставят народы ЕС в известность о своем выходе из содружества.
