Эту речь господин Фридман произнес в столице Азербайджана летом 2013 года, еще до того как начались события в Украине. Однако многие из его умозаключений, в речи изложенные, оказались поистине пророческими.

Джордж Фридман: Я всегда рад приехать в Азербайджан – даже иногда кажется, будто здесь мой второй дом. Я безмерно… Азербайджан – очень важная страна.

Он очень мал и очень важен стратегически. Не только потому, что на севере граничит с Россией, а на юге с Ираном, не только потому, что установил отношения с моей страной, Соединенными Штатами – а потому, что, как нефтедобывающее государство, простирает свои интересы и в Среднюю Азию, и в Турцию, и в Европу. Он – одна из малых стран, имеющих интересы всемирные. И оттого-то вы и разговариваете со своими соседями просто и непринужденно. У всего прочего мира и у вас – общее будущее.

Хорошо это или плохо – вопрос иной, однако такова азербайджанская действительность. Давайте же немного побеседуем о делах всемирных, об их влиянии на Азербайджан – поскольку, похоже, мы находимся на распутье, стоим у поворотного исторического пункта.

Между 1989 и 1991 годами в мире произошло множество событий: Советский Союз распался, «японское чудо» прекратилось, грянули события на площади Тянь-Ань-мынь, потом пришли Маастрихт и операция «Буря в пустыне». За упомянутые три года мир изменился коренным образом. И Азербайджан тоже изменился коренным образом.

Все надеялись: череда непредвиденных событий окончится – и все возвратится на круги своя. Этого не случилось.

Мы вступали в новый мир, «после-холодно-военный». Понимаю: название звучит неуклюже, но лучшего я пока что не изобрел. Название подберет сама история – попозже. А «после-холодно-военный» мир близится к своему концу.

«После-холодно-военный» мир покоился на трех опорных столпах. Одним из них служили Соединенные Штаты – экономически ведущая держава, главенствующая и в отношении военном. Вторым служила Европа – величайшая в мире экономическая сила (это правда), имевшая дружный, единый голос, выступавшая противовесом США. Третьим столпом служил Китай – государство, на глазах выраставшее экономически, преображавшее всю Азию.

Два столпа из трех расшатались, они переживают глубокий кризис. Начнем с Китая. Он перестал быть страной дешевого труда. Нынче проще найти дешевую рабочую силу в Мексике, гораздо легче – в Бангладеш, да и перуанские труженики просят меньше денег. Нынешний Китай подобен Японии образца 1991 года – он подвергается принудительной «перестройке». Китаю, в котором труд был дешев, оказалось невозможно выдерживать и далее всемирную конкуренцию. Китай старается стать государством новейших технологий, состязаться с Японией, США, Южной Кореей, Германией, Британией.

А состязаться по части новейших технологий весьма непросто. Это дело только выглядит простым.

Китай – великая страна, он укреплялся в течение тридцати лет – и блистательно преуспевал, и никуда со всемирной арены уходить не собирается. Не ушла и Япония – однако эпоха ускоренного экономического роста при низкой заработной плате для Японии миновала. И, разумеется, это сильнейшим образом влияет на энергетические рынки, поскольку многие расчеты энергетических потребностей основывались на убеждении: хозяйственный рост Китая продолжится до бесконечности. Ничто не длится бесконечно, и китайский экономический рост уже достиг возможного предела.

Но куда важнее то, что Европейский Союз развалился. Он еще существует, главы государств еще встречаются, ведут переговоры – однако дни, когда французский президент и германский канцлер беседовали в качестве наивысших руководителей, отступили в прошлое. Ныне французский президент отстаивает лишь интересы Франции, германский канцлер – лишь интересы Германии, а греческий премьер-министр говорит лишь от имени самой Греции.

Общий Рынок был не просто свободной торговой зоной. Он был зародышем цельной, слитой воедино Европы, отрекшейся от собственной истории, за тридцать один истекший год сумевшей оставить прежние раздоры позади.

Очень трудно отрекаться от собственной истории. Случившееся в 2008 году затронуло коренные интересы европейцев. Европейский кризис суверенного долга, последовавший за кризисом 2008 года, уладили режимом строгой бережливости. Бережливость породила безработицу. 27% греков числятся безработными. Хуже того: у меня есть друг, архитектор, получавший прежде 3 000 долларов ежемесячно – теперь он живет на 800 долларов.

В южной Европе целое поколение лишилось будущего. Если приходит столь великая безработица, что с нею не покончишь за год, неминуемо страдает целое поколение. Уточняю: сорокалетний человек, лишившийся места, уже никогда не вернет себе прежнего достатка. А двадцатипятилетний профессионал получит вожделенный достаток лет через двадцать, не меньше.

Ныне существуют две Европы: Южная и Северная. В Германии, Австрии, Чешской Республике, Северной Франции уровень безработицы составляет 6% или меньше. А в Южной Европе – Испании, Португалии, Южной Франции, Южной Италии — уровни безработицы выше, нежели отмечавшиеся в 1920 году при европейской депрессии либо в 1930 году при Великой Депрессии на американской почве.

Часть Европы находится в хозяйственном упадке, а часть Европы процветает. Положение возникло неустойчивое, нельзя создавать единое целое при столь значительных расхождениях экономического и общественного свойства.

Это сказывается на внешней государственной политике. Франция, по загадочным для меня соображениям, желает напасть на Сирию, а Германия, по соображениям куда более здравым, не хочет нападать на Сирию. Британия была бы не прочь напасть на Сирию – но ей отвечают: сама и нападай. В Европе не имеется последовательной, связной внешней политики – да и последовательной внутренней политики не имеется.

Европейцы примутся доказывать: все это преодолимо. Пускай попробуют преодолеть… Уже пять лет миновало – вполне достаточно было времени – отчего же не преодолели? Не в том загвоздка, что некий мозговой центр не способен решить задачу, и не в том, что некий профессор поленился написать умную статью, а в том, что Европу раздирают коренные противоречия, сводящиеся к следующему.

Германия экспортирует ежегодно товаров на сумму, равную 41% ее ВВП. Не может не экспортировать. Подобно Китаю, она живет экспортом – и выводит таким способом из экономического равновесия все до единой малые страны Европы, ибо германские товары преобладают, они господствуют на рынке, торговля ими ширится – и, в итоге, социальное развитие отсутствует.

Дабы содержать в порядке свою экономику, всецело зависящую от экспорта, Германии отчаянно требуются и зона свободной торговли, и единая валюта, евро. А остальной Европе отнюдь не требуется Германия, столь успешно экспортирующая товары и наводняющая ими все прочие страны. Перед прочими странами встает вопрос (поглядите, к примеру, на Венгрию, там по этой части наблюдается любопытный случай): «Если мы сделали долги, то с какой стати нужно возвращать их? Что выгоднее: платить по счету – или не платить?» Немцы ни о чем подобном и разговаривать не желают. Но разговор идет и без немецкого участия.

Азербайджану следует считаться с очень важным фактом. Спрос на энергию, подогревавшийся Китаем, изрядно уменьшился – не вовсе исчез, а уменьшился, поскольку замедлился китайский экономический рост. И надежды на Европу, в состав которой однажды вольется Азербайджан, развеялись – поскольку прежней Европы, считайте, уже нет. Имеются несколько различных Европ, яростно соревнующихся и почти не сотрудничающих друг с другом.

Весь миропорядок весьма отличается от прежнего. Как и в 1991 году, все уповают на то, что мир возвратится на круги своя – помню, в 1991-м США не сомневались: очень скоро Советский Союз восстановится и воспрянет. Мы, бойцы холодной войны, отказывались верить, что СССР ушел навеки. Потом полагали: Япония оправится от потрясений, все пойдет по-прежнему. А ведь ничто никогда не идет по-прежнему.

И мечты о Европе, способной управиться с кризисом, потрясающим ее основы, и возвращающейся в накатанную колею – по-моему, пустые мечты. Безусловно, Европа никуда не денется, она останется даже зажиточной, – но пребудет многонациональным, а не единым континентом, каким была испокон веку. Никаких Объединенных Наций Европы не возникнет.

Мне кажется, настоящий разлад и развал начался, когда Франция затеяла вторжение в Мали, а Германия отказалась участвовать в интервенции. Собственно, весь Европейский Союз для того и создавался, чтобы Франция и Германия подружились – ибо вражда их уже оканчивалась двумя ужасающими мировыми войнами. Вражда вправду окончилась – но эти государства попросту не желают больше прислушиваться друг к другу.

Перемены, произошедшие в Европе с 2007 года, поразительны, из ряда вон выходящие. Должно быть, перед нами единственное в своем роде наиважнейшее событие, влияющее на миропорядок вообще и на Азербайджан в частности – причем, влияющее на него образом неочевидным. По мере того, как Европа слабеет, страны Восточной Европы, составлявшие советскую периферию, обнаруживают: блок НАТО стал бездеятельным, Европейский Союз – беззубой попрошайкой, униженно клянчащей деньги у кого и где попало, а Россия, справедливо озабоченная экспансией НАТО, стремится расширить сферу своего влияния. Сфера влияния расширяется не с помощью танков, а посредством торговых и коммерческих сделок. Расширяя сферу своего влияния, Россия не предписывает Европе: делайте по-нашему, а дает понять, чего Европе делать не следует – ибо Европа зависит от российской энергии.

С американской точки зрения, отношения между США и Россией стали самыми скверными за период, истекший после развала СССР. История со Сноуденом явилась огромным психологическим потрясением и вынудила президента отменить переговоры с Путиным и повторно отменить их на встрече «большой двадцатки». Почему? Потому что одно дело принять перебежчика, но другое дело – выставлять его напоказ. Россияне стремились нас унизить, а этого делать не следует.

Особой статьей сделалась Сирия – там у США неприятности иного рода. Сирия не желает избавляться от асадовского режима, она хочет сохранить Асада. И россияне хотят спасти асадовский режим, созданный ими в 1970 году. Нежелание русских сотрудничать в этом направлении с США означает, что путинское стремление к партнерству не было искренним.

Соединенные Штаты меняют свою точку зрения очень медленно. Точка зрения все еще не изменилась. Но полагаю, нынешнее правительство смотрит на Россию совсем иными глазами, проявляя интерес к российским действиям в таких странах, которые год назад нисколько не занимали американцев.

Много лет назад я предрекал сегодняшний европейский кризис, и предсказывал: итогом станет возвышение России – не потому, что Россия столь могуча, но потому, что все окружающие столь бессильны. По моим словам оно, похоже, и получилось.

Но, как и в прошлом веке, у США имеются возможности, о которых государство и не подозревает. Российское могущество основывается на энергетических запасах, на российской способности продавать их за рубеж и тем самым приобретать влияние. А США совершили революцию в энергетических технологиях – столь же важную, какой была та, которую в 1980 годы совершили предприятия и лаборатории Кремниевой долины (Silicon Valley), где была сосредоточена микроэлектронная промышленность Америки.

Революция превратила Соединенные Штаты в экспортера нефти. Заикнись кто-нибудь о чем-либо подобном примерно двадцать лет назад – человека бы высмеяли. Но сегодня это сделалось действительностью. И для русских такая действительность опаснее всего – ибо, в конечном счете, подножием, на коем стоит Россия, служат энергетические запасы. А тут американские бизнесмены берут и обнаруживают свои собственные источники нефти. Нефть подешевеет, а зависимость от России уменьшится.

Очень странно по прошествии стольких лет очутиться здесь и говорить о России как о противнице. Но именно так рассматривают ее нынче в Вашингтоне – и положение дел скажется на Азербайджане двояким образом.

С одной стороны, скажется положительно. Вам всегда требовался противовес – возможно, его нет и поныне, это скверно. Технологическая революция в Америке, разумеется, неблагоприятна и для Азербайджана, и для каждой страны, продающей свою нефть за рубеж. Некий саудовский министр недавно заявил: «Саудовская Аравия давно уже не подвергалась подобной великой опасности».

Но Азербайджан проводит разностороннюю экономическую политику, развивает различные промышленные отрасли – страна отнюдь не всецело зависит от нефтяной торговли. Чем теснее сделаются ваши отношения с США, чем больший доступ вы обретете к американским изобретениям и технологиям – тем лучше начнете развиваться. По всей бывшей периферии СССР наблюдаются российские действия и российское давление – отнюдь не враждебность, не агрессия, нет! – русские просто блюдут свои интересы.

И думаю, что вскоре, как я предрекал много лет назад, вы увидите: американцы возвращаются сюда.

Полагаю, мир слишком часто недооценивал США. Припомните: в начале 1980-х все считали, что Соединенным Штатам наступил конец. Однако в итоге развалились не Соединенные Штаты.

В последние сто лет недооценка Соединенных Штатов оборачивалась делом неразумным. От себя скажу: общие интересы Азербайджана и США не просто очевидны – с каждым годом они становятся еще очевиднее. Много есть вещей, политически трудно осуществимых, но вспоминая, как я впервые посетил вашу страну – кажется, это было в 2008 году – не могу не сравнивать увиденного тогда с нынешним положением: доступ к оружию, доступ к технологиям, внимание, уделяемое Азербайджану в США теперь – похоже, мы достигли некоего поворотного пункта.

Но каждое государство должно помнить: мы живем в изменившемся мире. Возможно, что под конец от Европейского Союза уцелеет одно лишь «Евровидение»… Впрочем, едва ли. ЕС будет существовать в каком-то виде – хотя, разумеется, не в том, какой нафантазировали ему в 2007-м – чересчур уж велики разногласия и глубока внутренняя враждебность.

Азербайджан – восточная часть Европы, ее восточная кромка. Вы стоите лицом к Азии, вы стоите лицом к Европе. Ваша политика трубопроводного снабжения – стратегическая политика. Вам доводится ее согласовывать и с Россией, и с Турцией, вам нужно как-то поставлять энергию в Вену. Вы часть Европы – той, в которую стремитесь. Думаю, ради безопасности на Южном Кавказе очень важно помнить: европейские условия меняются; нужно свыкаться с этим, отказываться от надежды на то, что добрые европейские министры дружно сядут за стол переговоров и разом уладят все ваши незадачи. Возникли новые условия и возникли навсегда.

У Азербайджана есть выбор, у Азербайджана есть и друзья. Русские на вас нападать не собираются, а вдобавок вы, наверное, сильнее иранцев. Помните: хотя мир изменяется, национальные интересы Азербайджана остаются прежними: безопасность, процветание, добрые отношения со всеми, кто хочет их, независимость от кого бы то ни было.

Добиться этого все труднее и труднее, однако история никогда не бывала к Азербайджану ласкова. Добавлю только: многие американцы твердо намерены блюсти национальные интересы Азербайджана – и не потому, что любят Азербайджан, а потому, что Америке выгодно блюсти ваши интересы.

Прошу вас глядеть на мою страну с пониманием и терпением. Непростое дело – но все же США все более и более очевидно выступают наилучшими вашими союзниками. Прошу вас об одном: поймите, что миропорядок изменяется.

Не считайте русских исчадиями ада – это отнюдь не так. Русские – всего лишь разумные люди, блюдущие свои собственные интересы. Не считайте европейцев святыми – они тоже обыкновенные люди. Поймите: вы имеете дело с обыкновенными людьми – а интересы обыкновенных людей могут и не совпадать с нашими собственными.

Снова повторю: мир переменился. Гейдар Алиев, которого я числю великим человеком, прежде всех прочих понял это – и действовал соответственно. Государство Азербайджан возникло в свете истины, открывшейся Алиеву прежде всех иных и прочих.

Нынешнее положение сходно с тогдашним. Не столь опасно, однако сходно.

Джордж Фридман

Джордж Фридман — американский политолог, основатель и исполнительный директор частной разведывательно-аналитической организации STRATFOR

Print Friendly, PDF & Email