По всей Украине, благодаря бездеятельности руководства, в изобилии плодятся несанкционированные мусорные свалки.
Серая громада отбросов, красующаяся напротив дома Наталии Крышталюк, символизирует растущую преграду на украинском пути к развитию: страна, раздираемая гражданской войной, захлебывается собственными отбросами.
Двухквартирный дом Крышталюк стоит на львовской окраине. Там же располагается одна из примерно 36 000 дозволенных и недозволенных мусорных свалок, чье совокупное содержимое, распределенное ровным слоем, смогло бы покрыть и весь Крымский полуостров, и спорные восточные области — Луганскую и Донецкую. А у страны и без того забот полон рот — на востоке донимают повстанцы, а западные доброхотные дарители уже недовольны украинской экономической беспомощностью, — бывшая советская республика Украина проигрывает в борьбе с мусором.
Власти не желают повышать плату за вывоз отходов, а города не спешат совершенствовать их переработку. Они не могут вложить в дело миллиарды долларов для постройки мусоросжигательных печей и прочих технологических новшеств. После чернобыльской беды, грянувшей в 1986-м, Украине не привыкать к экологическим катастрофам, но риск нового несчастья непрерывно растет с каждой новой пластиковой бутылкой, выброшенной на помойку. А поставщики соответствующих услуг — такие, как французская компания Veolia Environnment SA, — теряют вероятных потребителей.
«Почти все украинские свалки давно уже отслужили свой срок, — говорит Сергей Волков, старший программный менеджер Программы развития ООН (Украина). — В любую минуту на любой из них может приключиться что-нибудь скверное».
Негде перерабатывать
Напротив светло-зеленого двухэтажного дома Крышталюк раскинулись пасторальные луга, к северу живописно тянутся рощи и перелески. А дальше пейзаж резко утрачивает прелесть: начинаются 33 гектара земли, отведенной под свалку, которую создали еще при Советской власти в 1960 году.
«Ничего не сделано, людей опять обманывают: говорят им, будто уже занимаются восстановлением земельного плодородия», — жалуется 29-летняя аптекарша, катящая коляску со спящей полуторагодовалой дочерью по свежеасфальтированной дороге, отделяющей жилые кварталы от полей.
Свалку предполагали закрыть после того, как случившийся в прошлом году пожар долгие недели окутывал окрестность ядовитым дымом. Но обитатели здешних роскошных, построенных шесть лет назад особняков, поверившие тогда, что свалку вскоре упразднят, увидели: мусор по-прежнему громоздится выше и выше.
Украина, едва ли не самая плодородная земля Европейского континента, отправляет на свалки 95% своих твёрдых отходов. Сопоставьте цифру с 45% в сопредельных странах Европейского Союза (по данным Евростата). Лишь 4% украинских отбросов отбирают для последующей переработки. Сравните с соответствующей средней цифрой, равной 39%, в 28 странах ЕС.
Угроза катастрофы
Угроза экологической катастрофы возрастает. Может повториться обширный пожар, неделями кряду бушевавший на львовской свалке в мае 2016 года. Четверо пожарных-спасателей погибли, погребенные двадцатью тоннами рухнувшего на них мусора.
В пересчете на американскую валюту украинцы платят за вывоз отбросов примерно 26-37 центов ежемесячно. Семье, состоящей из четырех человек, предъявляется счет на один доллар с небольшим. Этого чересчур мало для покрытия расходов по вывозу мусора.
Европейский банк реконструкции и развития говорит: даже учитывая, что украинский доход на душу населения один из самых низких в Европе, украинские счета за вывоз мусора (их размер определяется правительством) гораздо ниже экономически оправданных.
Недозволенный вывоз
Правительство, отчаянно удерживающее власть и обремененное учрежденческой коррупцией, неспособно повысить налоги до размеров, необходимых для финансирования инфраструктурных проектов, которые уменьшат площадь свалок с помощью современных технологий, говорит Василий Астров, старший экономист Венского Института Международных Экономических Исследований (Vienna Institute for International Economic Studies).
«Государство испытывает огромные трудности с налогообложением отдельных граждан и деловых предприятий, — говорит Астров. — Слишком обширна теневая экономика, слишком велико желание уклоняться от уплаты налогов».
Поскольку за вывоз мусора платят неохотно, работающие в Украине западные фирмы, занимающиеся удалением и обезвреживанием отходов, не видят ни возможности, ни особого смысла продолжать начатую работу.
Veolia, проведшая на украинской почве двадцать лет, отчаянно старается получить хоть небольшую прибыль: приходится соперничать с процветающим нелегальным вывозом и уничтожением отбросов. Выгоды, получаемые французами, весьма невелики.
Примерно 80% обработки мусора осуществляется «теневым» способом. Бездомные бродяги («бомжи») подбирают хлам на улицах и на свалках, получая за это наличные. А незаконно работающие компании-мусорщики накапливают еще больше хлама на собственных свалках.
Jacket Stuffing
Вместе с иностранными страдают и украинские фирмы. Близ города Львова, на пыльном и грязном хуторе, превращенном в свалку, десятками высятся исполинские кипы расплющенных пластиковых бутылок. Юрий Искив, глава компании «ГалПЭТ», руководит их переработкой. Компания покупает пластиковые бутыли и превращает их в гранулы, служащие наполнителем для теплых курток, идущие на производство пластиковых флаконов и т. д.
Двое рабочих в комбинезонах сгребают лопатами бросовые пластиковые бутыли из-под минеральной воды и сладких напитков в грязное отверстие, откуда сырье поступает на ветхий конвейер, уносящий бутыли в грохочущую машину — рвущую, дробящую и плавящую пластик. «ГалПЭТ» перерабатывает ежемесячно до 200 тонн пластиковых бутылей. Но это лишь примерно третья часть того, что можно было бы сделать, поставив переработку на более широкую ногу.
«Бросовых пластиковых бутылей катастрофически недостает, — пожаловался Искив. — Их просто не вынимают из мусорных баков».
Львовский мэр Андрей Садовый сказал, что в текущем году город хочет вложить в строительство предприятия по переработке отходов 75 млн. евро, поступивших из Европейского инвестиционного банка. На эти же деньги очистят и закроют существующую свалку, дабы заняться восстановлением земельного плодородия.
Проектам требуется одобрение Министерства регионального развития.
«А они вовсе не горят желанием помочь, — посетовал мэр. — И мы ищем инвесторов».
По материалам зарубежной печати
