Организатор блокады Крыма и крымскотатарского батальона имени Номана Челебиджихана Ленур Ислямов выдвинул ультиматум Петру Порошенко: «Украина должна признать Крым Крымскотатарской национально-территориальной автономией, закрепив новый статус в своей Конституции. В противном случае Петра Алексеевича ждут кары египетские, и прежде всего, гнев господина Ислямова, который страшен во гневе, как страшен разгневанный народ, который уже не смогут сдержать ни Чубаров, ни Джемилев.
Срок окончания действия ультиматума – 18 мая, годовщина депортации крымскотатарского народа, а дальше, цитируем Ислямова: «возле Верховной Рады не такой палаточный городок будет, которым был «Михомайдан».
Не сложно догадаться, что стоит за угрозой Ислямова. Крымскотатарский Майдан невозможно взять и разогнать, как ветеранов АТО имени Семена Семенченко. Слишком уж велик миф о многострадальном народе, униженном сталинской депортацией больше, чем корейцы, немцы, финны-ингерманландцы, карачаевцы, калмыки, чеченцы, ингуши, балкарцы, и турки-месхетинцы вместе взятые. Так в свое время решил советский диссидент генерал Григоренко, назначенный в рамках большого антисоветского мифа куратором темы сталинских депортаций.
А еще на крымскотатарском Майдане не будет «предателей», то есть участников, чья лояльность к СБУ превосходит лояльность к протестной массе. Крымские татары – солидарный народ. И если Петр Порошенко вздумает применить к крымскотатарским активистам те же методы, что и к «орлам Семенченко», скандал случится на уровне если не Генассамблеи ООН, то уж точно на уровне Совбеза. С другой стороны, провозглашение крымскотатарской автономии, в силу полной неадекватности демографической ситуации на полуострове, равносилен признанию окончательного отказа Украины от Крыма.
По сути, Петру Порошенко поставлена шахматная «вилка», в которой ему придется делать выбор в пользу меньшего зла. Так уж получилось, что вошедшая в моду при распаде СССР идея националистического интернационала оказалась нежизнеспособна из-за очевидного противоречия понятий «интернационал» и «национализм». Любой союз националистов может быть только тактическим, и длиться он будет лишь до тех пор, пока эгоистический интерес не взял верх над общими целями.
Между тем парадоксальность ситуации заключается в том, что именно крымские татары оказались основными бенефициарами путинского блицкрига в Крыму.
Меджлис, лидеры которого находятся в Киеве, может сколько угодно декларировать лояльность к шовинистическому правительству в Киеве, но его отсутствие в Крыму ведет к отчуждению от крымскотатарского народа, живущего в новых условиях и по новым правилам, о которых киевским татарам известно лишь со слов представителей на местах.
Между тем парадоксальность ситуации заключается в том, что именно крымские татары оказались основными бенефициарами путинского блицкрига в Крыму. Изоляция, в которой оказался полуостров, превратила крымскотатарских фермеров в становой хребет местного сельского хозяйства, а организованная Ленуром Ислямовым блокада поставок товаров из Украины в Крым стала золотой жилой для крымскотатарских контрабандистов, проживающих на противоположных берегах озера Сиваш.
Сегодня в Украине много говорят о репрессиях российской власти против мусульман и крымскотатарских активистов в аннексированном Крыму. Но этими репрессированными жителями Крыма, как правило, оказываются члены запрещенной в РФ партии Хизб ут-Тахрир – транснациональной исламистской партии радикального толка, выступающей за создание единого государства мусульман «Халифат» и, по сути, отличающейся от ИГИЛ лишь методологией.
Проблема Хизб ут-Тахрир была актуальна и в украинский период. В частности, действующий губернатор Закарпатья Геннадий Москаль в свою бытность представителем президента Ющенко в Автономной республике неоднократно выражал беспокойство в связи с захватами мечетей сторонниками «хизбов», силовым насаждением ими «своих имамов», и вообще, радикализацией крымскотатарской общины. Его даже обвиняли в исламофобии, однако обвинения разбились о простой факт: Геннадий Геннадьевич сам оказался татарином. К тому же, именно он стал автором идеи о создании крымскотатарской автономии на полуострове.
Таким образом, уничтожение Хизб ут-Тахрир, а вместе с ней и других радикальных исламистских движений в Крыму соответствует интересам самих мусульманских общин, ищущих мирной жизни, развития и процветании, а не военных конфликтов, приносимых радикалами. Да и первыми жертвами исламистов всегда оказываются не «неверные», а мирные мусульмане.
Отчуждение, происходящее на фоне благоприятной для крымских татар ситуации в Крыму, заставляет Меджлис активизировать политическую риторику. Меджлису, чтобы сохранять влияние в крымскотатарском обществе, необходимы новые цели, при этом залогом их реализации должна стать лояльность отдаляющемуся от Крыма Киеву. Такой целью могла бы стать национальная автономия, то есть контроль крымскими татарами всей территории полуострова, закрепленный в конституции Украины. Именно этого и потребовал крымскотатарский лидер, разруливающий собственные проблемы, все больше напоминающие проблемы президента Порошенко – отчуждение от народа, от имени которого ему приходится выступать.
В своем ультиматуме Ленур Ислямов вспомнил и Михомайдан. В нем не было прямой угрозы, однако очевидные намеки все же были озвучены. Организаторы Михомайдана пока только рвутся к власти. А это значит, что они могут давать любые обещания: проиндексировать по новому курсу ежедневный гонорар в тысячу гривен, обещанный Петром Порошенко бойцам-контрактникам в бытность кандидатом, «хорватский сценарий» на Донбассе, репрессии против олигархов и сокрушительную победу над коррупцией – да хоть новую экономическую модель Украины, основанную на инновациях и стартапах. Так почему бы еще не пообещать татарскую автономию?
Это, впрочем, не означает, что уже 18 мая крымскотатарские активисты примкнут к протестному движению Саакашвили. Тактика Михомайдана и вообще Майданов устроена иначе – не на едином организационном центре и штабе, а на активности небольших радикальных групп, объединяющихся лишь на этапе силового захвата власти.
Вот, например, мероприятия Новых Сил уже во второй раз совпадают с агрессивной суетой националистов у российских дипломатических учреждений. И если 4 марта это могло стать случайным совпадением, и даже скоординированной СБУ попыткой националистов заглушить протесты, отвлекая внимание прессы, то об акции 18 марта такой вывод сделать уже невозможно. Дата была назначена самим Саакашвили, посему совпадение с датой выборов в России просто не может быть случайным.
А это значит, что организаторы мероприятий самопровозглашенных «борцов с коррупцией» рассчитывали не на конфликт пересекающихся информационных волн, а на их синергию. Возможно, все сводится к приданию человеческого лица Семенченко и Ко – акции движения михомайдановцев выгодно отличаются от событий у посольств и консульств РФ своей дисциплинированностью. Между тем находящиеся неподалеку от них радикалы с коктейлями Молотова становятся эдаким силовым резервом для мероприятий Новых Сил, который будет технологично подключен к акциям.
Формально они будут выступать в рамках политики одного вопроса, но оказавшись в час Х в нужном месте, они могут радикально изменить соотношение сил в ходе уличного противостояния и сопутствующей ему информационной войны.
Третьим же фронтом дестабилизации теперь могут оказаться активисты Ислямова. Формально они будут выступать в рамках политики одного вопроса, но оказавшись в час Х в нужном месте, они могут радикально изменить соотношение сил в ходе уличного противостояния и сопутствующей ему информационной войны.
Ибо Майданы, как показывает практика, устраиваются именно по такой технологии. Так, «Украина без Кучмы», запущенная социалистами, стала стартом избирательной кампании Виктора Ющенко. И неважно, что цели Ющенко кардинально отличались от целей социалистов. Оранжевая революция, начатая в поддержку Виктора Ющенко, обвалила его рейтинг еще до инаугурации. В последние недели она фактически превратилась в акцию за назначение Юлии Тимошенко премьер-министром. Евромайдан, анонсированный как «акция без политиков», был в кратчайшие сроки оседлан «тремя тушками» и очевидно вел в президенты Петра Порошенко.
При этом накануне последнего из Майданов активно репетировались кампании одного вопроса – от протестов малого бизнеса против роста налогов до силовых акций во Врадиевке и у Святошинского РОВД. Именно там, на этих акциях проходили обкатку лица будущего Майдана, отрабатывалась техника мобилизации, сопротивления власти, идеологическая накачка будущих стритфайтеров. Революция ХХI века – революция автономных юнитов, а не революционных партий нового типа.
Разумеется, будущие протесты можно подавить и разогнать даже после объединения всех сегментов заговора. Однако для этого Петру Порошенко следует полагаться на силовиков, которые, по утверждениям Генпрокурора, тоже готовят переворот с физической расправой над полным составом Верховной Рады. И лучшими обстоятельствами для его реализации станут меры по защите президента Порошенко от радикалов. Просто, когда Петр Алексеевич будет спасен, нужда в нем отпадет естественным образом.
Мирослав Буряк
