В последние годы командование вооруженных сил Израиля являет больше миролюбия, чем израильское правительство, возглавляемое премьер-министром Биньямином Нетаньяху. Например, между 2009 и 2012 годами высшее командование Армии Обороны Израиля (ЦАХАЛ) воспротивилось правительственному намерению нанести удар по иранским атомным электростанциям. В 2015 году Гади Айзенкот, начальник Генерального штаба ЦАХАЛа, открыто отказался поддержать Нетаньяху, безоговорочно осудившего соглашение, подписанное Тегераном и шестью мировыми державами с целью ограничить иранскую деятельность в области использования атомной энергии.
Руководство ЦАХАЛа выглядит более сдержанным и тогда, когда речь заходит о том, как наладить отношения между израильтянами и палестинцами. К примеру, когда окончилась последняя война Израиля с ХАМАСом (лето 2014 года), командование ЦАХАЛАа настаивало на том, чтобы гражданские власти ослабили блокаду сектора Газа, умерили давление на тамошних жителей и уменьшили вероятность нового столкновения. Именно ЦАХАЛ, а не правительство Нетаньяху, предложил вернуть Палестинской национальной администрации право поддерживать порядок в некоторых районах Западного берега реки Иордан, где прежде распоряжалась израильская полиция.
Самое недавнее разногласие гражданских и военных израильских властей касается реакции на вспышку насилия между израильтянами и палестинцами. Осенью 2015 года молодые палестинцы начали нападать в одиночку на израильских граждан и солдат, более 30-ти израильтян погибло. Израильская служба безопасности ответила сурово, на Западном берегу ежемесячно арестовывали по несколько сот человек, а примерно 200 палестинцев числятся на сегодня убитыми. Некоторые «правые» политики хотят ужесточить ответные меры: они требуют, чтобы ЦАХАЛ шире применял вооруженную силу в ответ и уничтожал подозреваемых более решительно.
Руководство ЦАХАЛа не столь умеренно, сколь можно заключить из недавней драмы
Командование ЦАХАЛа стойко сопротивлялось политическому давлению — более того, открыто призвало к большей сдержанности и своих солдат, и все израильское общество. Например, генерал Айзенкот заявил в феврале месяце, что солдат «не должен выпускать всю обойму в девочку, размахивающую ножницами». Речь шла о стрельбе агентов израильской службы безопасности по палестинским подросткам, вооружившимся ножницами и затевавшим драку. Некоторые «правые» израильтяне оправдывают стрелявших. Того примечательнее: в речи, произнесенной по случаю Дня Катастрофы — Дня Памяти о безвинно убиенных во время Второй мировой войны, отмечаемого в начале мая, — генерал Яир Голан, заместитель начальника Генерального штаба, сопоставил расизм и ксенофобию, бурлящие на израильской земле, с настроениями, обуревавшими Веймарскую Республику. Он намекал на дотоле неслыханный протест, учиненный «правыми» израильтянами по поводу решения, принятого ЦАХАЛом: командование отправило за решетку солдата, прострелившего голову уже обезвреженному и беспомощному палестинцу, напавшему на военнослужащих в городе Хеврон, что на Западном берегу реки Иордан (это случилось в марте).
Замечания Голана, косвенно критиковавшего гражданское руководство Израиля, стали той искрой, благодаря которой среди «правых» вспыхнуло резкое недовольство и противодействие. Нетаньяху отчитал генерала и потребовал взять сказанное назад. В ответ министр обороны Моше Яалон, прежде бывший начальником штаба ЦАХАЛа, поощрил израильских офицеров к продолжению смелых прилюдных выступлений. Тогда Нетаньяху вызвал Яалона к себе — для того, что официально определили как «разъяснительную беседу». Несколько дней спустя министр обороны Яалон подал в отставку — несомненно, под давлением Нетаньяху, — а на освободившуюся должность премьер-министр назначил «правого» политика Авигдора Либермана. Это было попыткой расширить немногочисленную коалицию, возглавляемую в Кнессете партией Ликуд.
Но руководство ЦАХАЛа не столь умеренно, сколь можно заключить из развития недавней драмы. Айзенкота едва ли сочтешь «голубем»: в конце концов, именно Айзенкот выступил главным создателем «Дахийской доктрины», получившей имя по названию одного из бейрутских пригородов — Дахийя. Израильские бомбы стерли его с лица земли во время Второй войны в Ливане. Доктрина предполагает беспощадное уничтожение любого мирного поселения, используемого вражескими силами в качестве опорного пункта или огневой позиции для ракетных стрельб. Этой доктрины ЦАХАЛ придерживался, ведя близ Газы недавние боевые действия против ХАМАСа. В конце концов, именно Голан получил выговор от начальства в 2007 году, поскольку дозволил солдатам, состоявшим в его подчинении на Западном берегу, использовать мирных палестинцев как «живые щиты» — причем, вопреки запрету Верховного Суда.
Сдержанность явно не принадлежит к числу добродетелей ЦАХАЛа. Но чем же объяснить сдерживающую роль, которую военное руководство принимается играть с недавних пор? И как истолковать его противодействие даже самым высокопоставленным израильским политикам?
Теоретики взаимоотношений меж гражданскими и военными властями считают: в политической области военные действуют так, чтобы не дать гражданским руководителям ослабить армейские ресурсы, покуситься на армейскую автономию — организационную и профессиональную. Согласно такой логике, израильские военачальники не бряцают оружием и не притворяются миротворцами; скорее, они всего лишь ревниво блюдут собственные организационные интересы, — ибо в последние годы по милости правительства оказались под угрозой и всенародное почтение к армии, и армейский доступ к государственному финансированию, и право командования свободно распоряжаться своими солдатами. После недавних стычек с палестинцами выше перечисленные вопросы встали ребром, и руководство ЦАХАЛа оказало сопротивление — отнюдь не стремясь к умеренности либо сдержанности, но преследуя собственные интересы. Израильские военные могут искренне верить в то, что делают, но ими главным образом двигают соображения вовсе не идеологические.
Репутация под угрозой
Больше прочего ЦАХАЛ заинтересован в том, чтобы сохранить свою репутацию народной армии — аполитичная организация, стоящая превыше любых расслоений в израильском обществе, — она предоставляет великолепную возможность подниматься по социальной лестнице, а кроме того, неотъемлемо важна для национальной самозащиты и национального самоуважения. Много лет кряду ЦАХАЛ пользовался бóльшим народным доверием, нежели любое иное государственное учреждение или организация. Такой статус важен, ибо узаконивает непомерные требования, предъявляемые ЦАХАЛом израильскому обществу — требуется согласие и на боевые потери, и на службу по призыву, и на большие денежные расходы для государства.
Израильские политики имеют надежное средство, позволяющее подорвать репутацию ЦАХАЛа: нужно вовлекать армию в конфликты, в коих просто нельзя победить. С 1980-х годов это средство являло собою все разраставшуюся проблему, ибо на смену государствам, что были привычными региональными врагами Израиля, приходили враги «безземельные»: ХАМАС и Хезболла. Противник подобного рода раздражающе неприятен. Особенности боевых действий в городской черте не дозволяют Израилю полностью использовать в таких боестолкновениях всю свою огневую мощь. А посему ЦАХАЛ вынужден поручать пехоте опасные задания, дабы «конопатить прорехи», как то случалось во Второй ливанской войне (2006 год) и в ходе операции «Литой свинец» (сектор Газа, 2014 год). Тактика указанного рода увеличивает численность потерь ЦАХАЛа, а большинству израильтян это отнюдь не по душе. Израильское общество сделалось весьма чувствительно к боевым потерям после Первой ливанской войны (1980-е годы). И, поскольку необходимость покупать победы столь высокой ценой с жаром оспаривается и даже во всеуслышание отрицается, ЦАХАЛ воюет в асимметричных конфликтах, можно сказать, со связанными руками. СМИ и различные общественные группы в оба глаза наблюдают за армией, и это лишь вынуждает офицеров еще больше страшиться ущерба для своей репутации — либо политического урона, который воспоследует за провалом какой-либо военной затеи.
Руководство ЦАХАЛа рассматривает очередной виток боевых действий как исключающий победу, — а потому нежелательный
В подобных обстоятельствах смело можно предположить, что командование ЦАХАЛа рассматривает очередной виток боевых действий против вооруженных ополченцев на Западном берегу или против ХАМАСа в секторе Газа как исключающий победу, — а потому нежелательный. Вот почему за последние годы ЦАХАЛ оказывал политическое давление на правительство, стремясь добиться чего угодно — от ослабления блокады в секторе Газа до налаживания сотрудничества с Палестинской национальной администрацией, дабы по возможности предотвращать крупные вооруженные столкновения. Это помогает ответить на вопрос: отчего ЦАХАЛ недавно призвал силы государственной безопасности вести себя на Западном берегу сдержаннее. Ограничивая вооруженное вмешательство случаями, в коих политические альтернативы исчерпаны, и безопасность Израиля оказывается под настоящей угрозой, руководство ЦАХАЛа всячески пытается оправдать и внутри страны и за ее пределами использование подавляющего военного превосходства там, где требуется положить быстрый конец боевым действиям.
Метка Либермана
ЦАХАЛ заботится не только о том, чтобы сохранить народное к себе уважение; армия старается уберечь свои материальные ресурсы. С 1985 года оборонные расходы Израиля в процентном отношении к ВВП резко сократились—от примерно 19% в названном году до приблизительно 6% в 2014-м. Но, даже невзирая на этот спад, с 2011 года набирает сил общественное требование урезать военные расходы еще больше. Причиной тому — недовольство многих израильтян: ЦАХАЛ проявил себя в недавних конфликтах с ХАМАСом и Хезболлой далеко не лучшим образом. Помимо того, широкие народные массы желают умерить налогообложение и увеличить государственные расходы на социальные нужды. В 2015 году, согласно итогам опроса, проведенного сотрудниками Тель-Авивского университета и Израильского Института Демократии, 41% израильтян-евреев считали, что слишком уж большая доля государственного бюджета отводится на нужды обороны. И впервые, в ходе того же опроса, большинство израильтян-евреев оценили административные и организаторские способности ЦАХАЛа гораздо ниже, чем его военные возможности.
В подобной среде у армейского руководства имеются две главных цели. Первая: сохранить за собой поддержку всемогущей средней буржуазии — главной даятельницы налоговых поступлений, — отдалявшейся от ЦАХАЛа с 1990-х годов, и все менее желавшей платить высокие налоги ради того, чтобы покрывать оборонные расходы, все менее согласной приносить молодые жизни в жертву, все менее готовой служить в боевых подразделениях. И только являя сдержанность — в отличие от «правого» государственного руководства, в значительной мере опирающегося на верующих или бедняков, — ЦАХАЛ способен привлечь к себе израильтян побогаче, не чуждых мирским радостям. Другая цель связана со стратегическим планированием: ЦАХАЛ старается отвлечь ресурсы от нужд обычной, повседневной безопасности и направить их на боеготовность ввиду возникающих чрезвычайных угроз — например, вероятного появления у Ирана ядерных боеголовок и усиления иранских ставленников. Дабы сосредоточиться на перечисленных нуждах, ЦАХАЛу жизненно важно ограничить излишние военные авантюры в секторе Газа и на Западном берегу реки Иордан.
И последнее, однако весьма важное обстоятельство: улаживая недавние противоречия, правительство Нетаньяху поставило под сомнение способность ЦАХАЛа распоряжаться своими людьми и мешало армии соблюдать принятый в ней кодекс воинского поведения. Общественная кампания в защиту солдата, стрелявшего в Хевроне по беспомощному человеку, послужила как бы ответом на уже происшедшую коренную перемену. Впервые в истории избиратели и крупнейшие политики подвергли сомнению способность ЦАХАЛа дисциплинировать своих солдат и самостоятельно карать их за грубейшее нарушение кодекса воинской чести (хладнокровное убийство лежачего и раненого пленника).
И это ведь не единственный вызов, бросаемый ЦАХАЛу. В первом десятилетии текущего века на Западном берегу реки Иордан возникла (и ныне крепнет) неофициальная сила, напоминающая ополчение, — хотя формально тамошние палестинские власти и поддерживает израильское государство. На первый взгляд, сила эта подчиняется командованию ЦАХАЛа, ей поручают беспристрастно следить за соблюдением законности на оккупированных землях. Но в действительности ополчение это защищает лишь израильских поселенцев, а не коренных местных жителей-палестинцев. Размытые границы между воинскими подразделениями и отрядами ополчения, равно как и тот факт, что отряды эти состоят главным образом из самих же поселенцев и крайне пристрастных выпускников израильских религиозных школ, равно как и отношения ополченцев с солдатами, строящиеся (усилиями всемогущих войсковых раввинов) на основе национально-религиозной, — все это, вместе взятое, помогает создавать независимую милицию, не желающую ни защищать палестинцев, ни обеспечивать соблюдение законов поселенцами.
Поэтому попытки ЦАХАЛа «обуздать и смирить» следует рассматривать не только в качестве попыток удерживать в приемлемых рамках так называемую третью интифаду, но и как старания укрепить внутреннюю власть ЦАХАЛа. Армия заботится о том, чтобы солдаты придерживались общепринятого кодекса воинской чести. Учитывая этот контекст, заявления Голана касаемо тревожных тенденций в израильском обществе можно толковать как предупреждение: армейские ряды заражены экстремизмом, и он ширится, а экстремизм опасен для командной иерархии.
Что же воспоследует в противостоянии ЦАХАЛа и правительства Нетаньяху? Амос Гарел, журналист из газеты «Гаарец», доказывает: если Нетаньяху назначил Либермана министром обороны, то, быть может, наличествует попытка «перевоспитать» Генеральный штаб в угодном премьер-министру духе. Либерману, безусловно, предоставят большую свободу, чтобы дисциплинировать ЦАХАЛ: правительство не склонно ни к новым мирным инициативам, ни к новым военным авантюрам, — а посему не нуждается в генеральской поддержке, дабы узаконить сомнительные затеи, и не слишком-то стремится ублажать генералов.
Постарается ли Авигдор Либерман оставить неизгладимую метку на израильской армии ценой дальнейших разногласий с генералитетом — пока неясно. Впрочем, возможно с уверенностью предречь: он постарается сделать армейский кодекс поведения более гибким — дать израильским солдатам бóльшую свободу стрелять. И не исключено, что без поддержки Яалона командование ЦАХАЛа прекратит призывать бойцов к сдержанности — а до сих пор этими призывами, в основном, и порождались трения между армией и Нетаньяху.
