Здешние умельцы выплавляют сталь с XV века. В те дни Донавитц (Donawitz) был всего лишь небольшой австрийской деревушкой, а руду выкапывали вручную на склонах близлежащих гор. Шли столетия. Постепенно, при династии Габсбургов, деревня Донавитц превратилась в сталелитейный центр, а во времена Австрийской империи, к началу 1900-х гг., стала крупнейшим сталеплавильным предприятием Европы. Когда же в нынешнем году открылся новый сталепрокатный завод Voestalpine AG, производство обрело и вовсе незыблемую устойчивость. Чего не скажешь о рабочих местах на этом производстве. Рабочих-сталеваров требуется год от года все меньше…
Заводам, находящимся к юго-западу от Вены и в двух часах езды от нее, нужно лишь четырнадцать работников, чтобы ежегодно выпускать 500 000 тонн толстой стальной проволоки. Для сравнения: в 1960-х гг. такие же объемы производства требовали труда тысячи рабочих. Докрасна раскаленные металлические змеи ползут по 700-метровой поточной линии. Однако на заводских полах — ни пятнышка, ни соринки, а единственный слышный шум — негромкое гудение, позволяющее вести самую спокойную беседу. Завод кажется безлюдным, пустынным: только высоко над поточной линией, перед несколькими рядами компьютерных экранов гнездятся трое техников, приглядывая за ходом производства. «Забудьте о сталеплавильной промышленности как об отрасли, требующей множество работников, — говорит Вольфганг Эдер (Wolfgang Eder), директор предприятия Voestalpine в течение последних 13-ти лет. — Со временем обычных рабочих, “синих воротничков”, — людей, выполняющих грязную и жаркую работу возле коксовых или доменных печей, — останется очень мало. Всем займутся автоматы».
Voestalpine уже давно осознал: в производстве промышленной стали он просто не силах соперничать с гигантами — люксембургским ArcelorMittal, японским Nippon Steel, южнокорейским Posco, — не говоря уже о сотнях мелких китайских сталеплавильных предприятий, где себестоимость производства незначительна. Вместо этого руководство решило производить продукцию для «товарной ниши» — например, фирменной донавитцкой проволоки, приносившей и приносящей предприятию прибыль. Однако перемена стратегии заметно сказалась на числе рабочих мест и видах труда. Всё больше становится инженеров и техников — подобных трем вышеупомянутым заводским контролерам, — всё меньше остается старых добрых «работяг».
Перемены связаны еще и с тем, что сталеплавильная промышленность постепенно приобретает значение политическое. Франция и Британия уже намеревались национализировать сталелитейные предприятия, дабы предотвратить их закрытие. А Дональд Трамп называет сталеплавильную промышленность символом индустриальной мощи США, источником новых рабочих мест, позволяющих «синим воротничкам» получать хорошую плату за свои труды. Впрочем, сами промышленники считают подобный взгляд чересчур упрощенным. Сталеплавильное производство «порождает занятость, но отнюдь не в тех масштабах, на которые часто надеются многие правительства, — говорит Эдвин Бэссон (Edwin Basson), генеральный директор Международной Сталеплавильной Ассоциации (World Steel Association). — И понадобится немало времени, прежде чем суть дела правильно поймут повсюду. А пока люди мыслят вразрез урокам, извлеченным из накопленного исторического опыта».
За минувшие 20 лет число человеко-часов, нужных для выплавки одной тонны стали, сократилось с 700 до 250, поскольку, согласно сведениям Международной сталеплавильной ассоциации, новые способы управления производственным процессом и прочие новшества — скажем, отливание стальных болванок в формы, напоминающие очертания готового продукта, — повысили производительность. С 2008-го по 2015-й количество европейских сталеваров снизилось почти на 84 000 — примерно на 20% по сравнению с прежними 320 000. Вольфганг Эдер предполагает, что за следующие десять лет занятость в этом индустриальном секторе может снизиться еще на 20%. «Промышленности понадобится все меньше и меньше разнорабочих», — сказал он, выступая перед слушателями в управлении предприятия Voestalpine. Это было в Линце, в 180 км к северу от Донавитца.
Донавитцкий завод располагается в узкой долине, обрамленной роскошными зелеными лугами, где пасутся молочные коровы. К ближайшим утесам прильнули средневековые церкви и замки. По долине струится небольшая речушка, а вдоль ее берегов тянутся строения завода, оцениваемого в 100 млн евро (111 млн долларов) и выпускающего трехтонные стальные болванки, которые тут же куются, прокатываются и протягиваются в толстую стальную проволоку, используемую германскими автомобильными компаниями «БМВ», «Мерседес-Бенц», а также итальянской «Ауди» для производства амортизаторов и поршневых камер. Хотя в общей сложности на Донавитцком заводе трудятся приблизительно 300 человек, большинство из них занято вспомогательной работой: снабжением, обслуживанием заводской железной дороги и т. д. Непосредственно в сталеплавильном и прокатном производстве трудится ровно 14 служащих.
Трое техников, устроившихся, как они сами выражаются, на «кафедре» — высоко поднявшимся над заводскими полами сооружении, напоминающем капитанский мостик, — по большей части играют роль обычных наблюдателей, следящих, чтобы не возникло скачков температуры или давления. А бывшие сталевары получили трехмесячное обучение, позволяющее заниматься новым делом: усвоили навыки обращения с электронными системами управления, поняли, чтó за цифры возникают на экранах, как их толковать. Кто обслуживает оборудование, кто готовит станки к прокату и протягиванию проволоки различного диаметра — от 4,5 до 60 мм.
Через три года компания собирается приобрести и полностью автоматизировать завод в Капфенберге (Kapfenberg). Это по соседству с Донавитцем – полчаса езды автомобилем вниз по долине. Там начнут выпускать сложные авиационные детали: особо прочные рамы крепления двигателей, шасси и т. д. О подробностях пока не известно почти ничего. Но полная автоматизация означает, что на предприятии, где сегодня трудятся 2 500 человек, число рабочих мест уменьшится поистине драматически. А в следующие 10 лет Voestalpine модернизирует свои доменные печи — огромные сооружения, доверху наполненные расплавленным металлом, производящие стальные болванки, обрабатываемые впоследствии на заводах, подобных Донавитцкому. Сегодня тамошняя работа — занятие грязное, трудоемкое, требующее усилий со стороны 2 700 работников (компания владеет пятью доменными печами в Донавитце и Линце). Voestalpine утверждает: производственный процесс возможно автоматизировать, создать более чистую среду и безопасную обстановку. Но число рабочих мест при этом резко снизится. «Каким станет сталеварение в будущем? — говорит Эдер. — Поживем, увидим. Одно скажу: те рабочие места, которые сохранятся, будут привлекательны и престижны по-настоящему».
Вывод напрашивается. Новый проволочно-прокатный стан, созданный компанией Voestalpine в Донавитце, использует новейшие технологии, оставляя за бортом производства все больше и больше опытных сталеваров. А политики расхваливают сталелитейное дело как символ национальной промышленной мощи…
По материалам зарубежной печати
