Я всё ещё в отпуске: походы и велосипедные прогулки в разных уголках Европы. Я более или менее слежу за новостями, но лишь изредка и совершенно непредсказуемо у меня появляется возможность и вдохновение что-то написать и опубликовать.
Сейчас один из таких моментов, и я подумал, что могу изложить некоторые мысли о предмете того, чем займусь по возвращению. Собственно, через пару недель я собираюсь сыграть роль Эммануэля Голдстейна – признанного врага – на конференции по блокчейну и тому подобным вопросам. Хей, если Вы выступаете только перед дружески настроенной аудиторией, то вы слишком упрощаете себе жизнь. Поэтому я подумал, что, возможно, стоит объяснить, почему я криптовалютный скептик.
Всё сводится к двум вещам: транзакционным издержкам и отсутствию привязки [автор использует ироничный термин tethering перекликающийся с названием криптовалюты Tether]. Позвольте объяснить.
Если вы посмотрите на все перипетии денежной истории, то можете заметить чёткую направленность изменений, а именно: сокращение помех для ведения бизнеса и объёма ресурсов, необходимых для преодоления этих помех.
Сначала были золотые и серебряные монеты – они были слишком тяжёлые, требовали повышенных мер безопасности и были затратны при производстве.
Затем появились банкноты, поддерживаемые частичным резервом. Они стали популярными, поскольку были более удобными в обращении, чем мешки с монетами; уменьшили необходимость использования драгметаллов, дав тем самым возможность использовать эти ресурсы для других целей.
Тем не менее, система всё ещё требовала значительных сумм товарных денег. Но центральные банки, в которых частные банки держали свои резервы в качестве депозитов, вместо золота и серебра, снизили эту потребность, а переход на денежные средства практически полностью её устранил.
Между тем, люди постепенно перешли от кассовых операций сначала к платёжным чекам, а потом к кредитным и дебетовым картам и другим цифровым методам.
На фоне этого исторического процесса, энтузиазм касательно криптовалюты кажется очень странным, поскольку идёт вразрез с долгосрочным трендом. Вместо беспрепятственных транзакций, мы имеем высокие затраты на ведение бизнеса, поскольку транзакция биткоинов или другой криптовалюты требует предоставления полной истории предыдущих переводов. Вместо денег, создаваемых щелчком мышки, мы имеем деньги, которые нужно создавать посредством ресурсоёмких вычислений.
И эти затраты неслучайны, их можно было бы избежать. Как подчёркивают Бруннермайер и Абади, высокие затраты, делающие создание нового или транзакцию уже существующего биткоина, имеют важное значение для создания уверенности в децентрализованной системе.
Банкноты имели успех, поскольку люди были знакомы с банками, которые их выпускали, а у тех в свою очередь был стимул сохранить репутацию. Правительства иногда злоупотребляют привилегией создания неразменных денег, хотя по большей части власти и центральные банки проявляют сдержанность, опять же из-за беспокойства о своей репутации. Однако Вы должны быть уверенны в оригинальности биткоина, не зная, кто его выпустил, поэтому необходим цифровой эквивалент золотого обеспечения. Затраты на производство того, что удовлетворит подобную проверку, должны быть достаточно высокими, чтобы препятствовать мошенничеству.
Другими словами, подвижники криптовалюты эффективно прославляют использование передовых технологий, отбрасывая денежную систему на 300 лет назад. Зачем Вам это? Какую проблему это решает? Мне ещё предстоит узнать ответ на этот вопрос.
Имейте в виду, обычные деньги в целом хорошо выполняют свою работу. Транзакционные издержки низкие. Покупательная способность доллара вполне предсказуема на год вперёд – на порядок более предсказуема, чем у биткоина. Использование банковского счёта демонстрирует доверие к банку, и банки зачастую оправдывают это доверие, гораздо чаще, чем фирмы владеющие криптовалютными токенами. Так зачем менять форму денег на ту, которая работает намного хуже?
Действительно, спустя восемь лет после запуска биткоина криптовалюта слабо продвинулась к реальной торговле. Некоторые фирмы принимают их в качестве оплаты, но я считаю, что это скорее способ показать: «Смотрите, мы супер современные», – чем выбор в пользу эффективности. Криптовалюты имеют высокую рыночную оценку, но они в подавляющем большинстве считаются авантюрной забавой, а не полезным платёжным средством.
Означает ли это, что криптовалюты это мыльный пузырь, который, в конечном счёте, просто лопнет? Следует отметить, что существуют и другие валютные активы, которые хоть и не пользуются большим спросом в качестве денег, но всё равно хранятся. Золото не служит фактическим денежным средством, но оно сохраняет свою ценность.
То же самое в значительной степени можно сказать и о наличных деньгах. И хотя наличные операции – это обычное дело, они составляют лишь небольшую и постоянно уменьшающуюся часть стоимости покупок. Тем не менее долларовые наличные средства как доля ВВП фактически выросли с 1980-х годов – полный объём роста составил в 50-ти и 100 долларовых купюрах.
Теперь крупные купюры редко используются для оплаты, на самом деле, многие магазины их не принимают. Так зачем же это хранение наличных? Все мы знаем ответ: уклонение от уплаты налогов, незаконная деятельность и т.д. – многое из этого происходит за пределами Соединённых Штатов. Предполагается, что иностранцы владеют более чем половиной американской валюты.
Очевидно, криптовалюты борются за долю в этих бизнес-процессах – очень немногие используют биткоины, чтобы оплачивать счета, но некоторые покупают на них наркотики, саботируют выборы и т.п. Пример как золота, так и крупных купюр предполагает, что подобный спрос может поддерживать значительную стоимость активов. Значит ли это, что криптовалюта, даже будучи преобразующей технологией, как заявляют её сторонники, не является мыльным пузырем?
Вот тут в игру вступает привязка или, если быть более точным, её отсутствие для криптовалюты.
В обычной жизни люди не беспокоятся о том, откуда берётся ценность зелёных бумажек с портретами умерших президентов: мы принимаем долларовые купюры, поскольку их принимают другие. Тем не менее, стоимость доллара не полностью исходит из самореализующихся ожиданий: в конечном счёте она подтверждается тем, что правительство США принимает доллары в качестве уплаты налоговых обязательств – обязательств, которые они имеют право взыскать в качестве представителей власти. Если вам понравится тот факт, что неразменная валюта имеет базовую ценность потому, что так сказали мужчины с оружием. И это значит, что их ценность – не мыльный пузырь, который может лопнуть, если люди потеряют веру.
Стоимость этих 100 долларовых купюр, хранящихся в логовах наркобаронов или где-то ещё, в свою очередь привязана к стоимости мелких американских купюр.
В определённом смысле золото находится в той же ситуации. Большинство золота просто хранится где-то, обладая ценностью только потому, что люди считают, что оно ею обладает. Однако у золота действительно есть практическое применение, например, для ювелирных изделий или пломбирования зубов, что обеспечивает ему хоть и слабую, но реальную привязку к экономике.
Криптовалюта, напротив, не имеет никакого подспорья, никакой привязки к реальности. Её ценность полностью зависит от самореализующихся ожиданий, что означает вполне реальную возможность провала. Если бы все дельцы разом засомневались, внезапно испугавшись, что биткоин обесценится, так он бы действительно обесценился.
Произойдёт ли это? Я думаю это более чем вероятно, отчасти из-за различия между мессианской риторикой и гораздо более приземлёнными действительными возможностями. То есть может существовать потенциальное равновесие, при котором биткоин (но, вероятно, не другие криптовалюты) по-прежнему используется преимущественно для операций на чёрном рынке и для уклонения от уплаты налогов. Но это равновесие, в случае его существования, было бы трудно установить: как только мечта о будущем с блокчейном развалится, разочарование вероятно разрушит и всё остальное.
Вот почему я криптоскептик. Могу ли я ошибаться? Конечно. Но если Вы хотите оспорить мою позицию, ответьте на вопрос: какую проблему решает криптовалюта? Не пытайтесь просто заглушить скептиков смесью технического и либертарианского бреда.
Пол Кругман
Перевод Екатерины Щербак
