Несколько дней назад вступило в силу очередное (ежеквартальное) постановление Национальной комиссии, которая осуществляет государственное регулирование в сфере энергетики и коммунальных услуг (далее НКРЭКУ) № 359 от 23 марта 2018 года об изменении «зеленых» тарифов на «солнечную» и «ветровую» электрическую энергию для частных домохозяйств, где величина установленной мощности не превышает 30 кВт. Задержка с вступлением в силу этого постановления произошла из-за того, что оно было напечатано в газете «Урядовый курьер» только 23 июня.

Пересмотр тарифов, как обычно, связан с необходимостью их согласования с курсом евро. Учитывая, что колебания последнего были не существенными со времени предыдущего пересмотра (постановление НКРЭКУ № 1609 от 29.12.2017), то и повышение зафиксировано в размере всего 0,75%. Однако если сравнивать с тарифами, установленными год назад (постановление НКРЭКУ № 428 от 30.03.2017) то они выросли уже на 13,5%.

Это очередной повод вернуться к обсуждению вопросов, связанных с «зелёным» тарифом, целесообразности и эффективности его использования в Украине для форсированного развития возобновляемой энергетики.

Сама привязка тарифов к курсу евро, очевидно, направлена на привлечение инвестиций в эту сферу, но остается вопрос: «Насколько справедливо и экономически целесообразно перекладывать валютные риски на потребителей?». Также вызывает сомнения размер «зеленого» тарифа, который на порядок превышает стоимость атомной электроэнергии.

В итоге мы имеем с одной стороны субсидирование «зеленой» электроэнергии атомной, а с другой – сверхвысокие тарифы оплачивает конечный потребитель, которым в итоге является население (прямо или опосредовано, через стоимость товаров и услуг).

В выигрыше остаются инвесторы в «зеленую» энергетику и должно оставаться население, т.к. снижается негативное влияние и риски для окружающей среды. Экономические выгоды для первых не вызывают сомнения. Например, только ДТЭК планирует нарастить свои «зеленые» мощности в 5 пять раз и превысить 1 ГВт к 2020 году.

А вот с населением, которое в итоге «платит за банкет», не все так однозначно. Приоритетной целью для населения является проживание в экологически безопасных условиях, и соответственно, улучшение экологической обстановки, если она не соответствует нормам. Исходя из этого альтернативным вариантом оплате «зеленого» тарифа могло бы быть использование этих средства для снижения негативного экологического эффекта от действующих мощностей по генерации электроэнергии.

Отдельно стоит отметить, что низкий тариф на атомную энергетику сегодня, таит в себе риски уже завтра. В стране не формируются фонды для накопления средств на закрытие блоков атомных электростанций, сроки проектной эксплуатации которых уже истекли или истекают. А закрытие АЭС – это весьма дорогостоящий процесс, который ляжет в один «прекрасный» момент на налогоплательщиков в полном объеме. Такое развитие ситуации желательно не допустить, что предполагает некоторое увеличение тарифов отпуска электроэнергии с АЭС, и формирование за счет этого соответствующих фондов. Но сделать это в условиях субсидирования АЭС «зеленой» и «тепловой» генерации, крайне сложно.

С учетом сложившейся ситуации и глобальных тенденций на постоянное снижение себестоимости производства «зеленой» энергии, выглядит экономически обоснованным преступать к активному внедрению генерации электроэнергии из возобновляемых источников, когда её цена будет конкурентоспособна как минимум с тепловыми электростанциями.

Подводя итоги, необходимо еще раз обратить внимание на то, что общемировой тренд на развитие «зеленой» энергетики не вызывает сомнение, но использовать лучшие современные технологические решения нужно своевременно и с учетом местной специфики. Целью инвестиций должно быть не просто увеличение процента зелёной энергетики ради её увеличения, а снижение нагрузки на окружающую среду и улучшение качества жизни населения. И только если введение «зеленых» мощностей эффективно с этих позиций, их можно считать по-настоящему «зелёными».

Александр Вишневский

Print Friendly, PDF & Email