Мировая экономика постепенно меняется. Есть хорошая новость: экономика оживляется, восстанавливается после кризиса; отмечается экономический рост; мы уже пережили кризис. Плохая новость: восстановление идет слишком медленно, слишком нестабильно; этот период рискует затянуться слишком надолго.
Безусловно, с тех пор как мировой финансовый кризис поразил мировую экономику, сделано уже многое, и прогресс налицо. Но поскольку темпы роста слишком низки и растут чрезвычайно медленно, многие люди просто не ощущают этого.
Такой неизменно медленный рост негативно влияет на потенциальный объем производства. И это положение чрезвычайно трудно изменить. Значительно возрос риск попасть в западню, которую я называю «новым застоем». Все это влияет на социальное и политическое устройство многих стран – даже стран с сильной экономикой.
Мы должны быть в состоянии полной боевой готовности, но в панику впадать не стоит. Хотя экономика и утратила темпы роста, положительное влияние на глобальную уверенность – и на глобальную экономику – будет значительным, если те, кто определяет политический курс, выдержав все трудности, научатся действовать сообща. Мы сможем вернуться на прежний путь, только если осознаем и примем необходимость мультилатерализма двадцать первого века.
Время неуверенности
В целом в последние месяцы глобальные перспективы ухудшились. Причиной послужили относительное замедление экономического роста Китая, падение цен на потребительские товары и перспективы ухудшения финансовой ситуации во многих странах. В основном оживление экономики связывали с развивающимися рынками, и ожидали, что страны с развитой экономикой подхватят эстафету роста. Но этого не произошло.
Действительно, во многих развитых странах экономика восстанавливается гораздо медленнее, чем ожидалось. Так, в Соединенных Штатах, например, темпы прироста очень низкие; в зоне евро наблюдается низкая активность инвесторов; высокий уровень безработицы и слабый баланс сдерживают экономический рост. В Японии показатели развития экономики и роста инфляции значительно ниже ожидавшихся.
Хотя развивающиеся рынки значительно разнятся между собой, но развиваются по относительно схожему сценарию. Переход Китая к более устойчивой экономической модели – что положительно влияет и на сам Китай, и на мировую экономику в целом, – означает, что темпы его развития, по-прежнему довольно значительные, теперь замедлятся. Показатели спада деловой активности в Бразилии и России выше, чем ожидалось. То же касается и Среднего востока, района, который серьезно пострадал от падения цен на нефть. Перспективы многих африканских стран с низким уровнем дохода населения также неутешительны.
На этом фоне Индия остается ярким пятном благодаря значительному росту показателей уровня дохода. Пятерка стран АСЕАН – Индонезия, Малайзия, Филиппины, Таиланд и Вьетнам, – тоже демонстрируют хорошие показатели, а в таких странах как Мексика налицо заметный экономический рост.
Действительно, после бурного начала 2016 года экономическая ситуация в целом улучшилась: можно наблюдать дальнейшее смягчение позиции Европейского центрального банка, очевидный сдвиг в сторону к замедлению темпов повышения федерального резерва США, относительное укрепление цен на нефть и снижение оттока капитала из Китая. Следует поприветствовать такие тенденции, но не стоит благодушествовать: если не предпринять решительные меры по решению существующих проблем, сохранится, и даже возрастет риск снова скатиться вниз.
Существуют два сценария нежелательного развития ситуации. Для стран с развитой экономикой они похожи на продолжительные последствия кризиса: высокий уровень задолженности, низкая инфляция, низкий уровень инвестиций, такой же низкий уровень производительности и в некоторых случаях высокий уровень безработицы. В некоторых странах балансы банков – а особенно небанковских финансовых учреждений – испытывает напряжение из-за неработающих активов и низких маржей операционной прибыли.
Для развивающихся экономик риск связан с ростом уязвимости: низкие цены на сырьевые товары, более высокий уровень корпоративной задолженности, волатильные потоки капитала, а для некоторых стран снижение рисков и объемов банковского кредитования.
Но не следует рассматривать подобные риски по отдельности: следует учитывать глобальное макрофинансовое пространство. При определенных обстоятельствах эти риски могут способствовать созданию циклов обратной связи с суверенными балансами. Например, через косвенные гарантии больших малоэффективных предприятий, находящихся в собственности государства принять на себя удар падения сырьевых доходов.
Более того, любой из этих рисков может стать причиной перемещений избыточного спроса невиданной прежде мощности и частоты. Действительно, исследования, проводимые МВФ, указывают, что перемещения избыточного спроса с рынков развивающихся экономик в последние годы значительно возросли, включая торговые, сырьевые и финансовые рынки.
Причина довольно проста: развивающиеся экономики достигли таких размеров, что их влияние невозможно не заметить. На все развивающиеся экономики, вместе взятые, сейчас приходится до 60% мирового ВВП – при учете, что всего десять лет назад эта цифра была вполовину меньше. С начала кризиса 2008 года именно страны с развивающейся экономикой были передовым отрядом в борьбе с такой глобальной проблемой как бедность.
Но после нескольких лет успешного продвижения вперед, все развивающиеся рынки столкнулись с новой суровой реальностью. Темпы роста снижаются, наблюдается реверс потоков капитала, среднесрочные перспективы значительно ухудшились. Например, в прошлом году чистый отток капитала в странах с развивающейся экономикой составил, по оценкам экспертов, $531миллиарда, по сравнению с $48миллиардами чистого притока в 2014 году.
В краткосрочной перспективе следует в первую очередь беспокоиться о смягчении роста и о масштабах оттока капитала. Более того, по современным прогнозам, МВФ, развивающимся экономикам потребуется гораздо больше времени, чтобы сравняться с уровнем доходов стран с развитой экономикой, чем мы это предсказывали еще десять лет назад.
Это значит, что миллионам бедняков все труднее сводить концы с концами. А недавно появившийся в странах с развивающейся экономикой средний класс считает, что его ожидания не сбылись.
И это скверно сказывается не только на самих развивающихся рынках, но и на передовых странах, экономики которых привыкли полагаться на вышеупомянутые развивающиеся экономики, и как на направления для инвестиций, и как на потребителей своей продукции.
Такая ситуация также чревата риском роста социального неравенства, протекционизма и популизма.
Подобные риски усугубляются другими пограничными проблемами, которые подпитывают чувства неуверенности и страха.
Здесь я имею в виду терроризм и повторяющиеся, ужасающие атаки на невинных людей; угрозу глобальных эпидемий; конфликты и преследования, которые вынуждают людей покидать свой дом. Многие люди задаются вопросом, должны ли измениться их жизни, находятся ли их жизни в безопасности. Эти проблемы касаются и тех стран, которые приняли огромное количество беженцев – Иордан, Ливан и Турцию, а также некоторых европейских стран, и тех, через которые беженцы проезжают транзитом, и тех, что являются конечным пунктом их назначения.
Эти проблемы, наряду со многими другими, приводят к тому, что люди подвергают сомнению и существующие институты власти, и международные нормы. Некоторые считают, что эти проблемы можно решить, если сосредоточиться на внутренней экономике, несколько ослабить внешнеэкономические связи, закрыть границы и удариться в протекционизм.
История учит нас – снова и снова, – этот путь ведет в никуда. Ответом на реалии нашего мира, где все тесно взаимосвязано, может стать отнюдь не разобщение, а сотрудничество. И нам следует выйти с предложениями, которые пригодятся в будущем: предложения по укреплению базы международного сотрудничества. Иначе говоря, речь идет о новом мультилатерализме двадцать первого века.
Продолжение следует…
Материал предоставлен журналом Horizons (ссылка)
