«L’état, c’est moi», – заявил как-то Людовик XIV: «Государство — это я». Луи был абсолютным монархом, чье слово – закон, а служение Франции означало личную верность самому Луи.
Существовали очевидные преимущества такой системы: не было никакой двусмысленности в отношении того, в чьих руках находилась власть, не было времени на законодательные дебаты, не было необходимости создавать коалиции для того, чтобы все функционировало. Тем не менее Францию эпохи Людовика, самое могущественное государство Европы, превзошли Англия и Нидерланды – конституционная монархия и республика, общее количество населения которых было лишь немногим больше населения Франции.
В англо-французских войнах Франция, как правило, проигрывала, и, в конечном итоге, впала в финансовый кризис – тот самый, который ускорил Французскую революцию.
Почему абсолютная монархия на практике оказалась слабее, чем республики, пребывавшие в постоянных внутренних противоречиях? Одна из причин заключалась в том, что само отсутствие ограничений на действия правителя подорвало французский авторитет: что бы ни обещал король, он всегда мог передумать. Не случайно Франция неоднократно объявляла дефолт по своему долгу, в то время как постреволюционная Англия и ее король, фактически сдерживаемый парламентом, этого не делал. В результате Англия оказалась гораздо более успешной в военном кредитовании и платила гораздо более низкие процентные ставки.
Все это мы можем наблюдать и в наши дни. Дональд Трамп – человек, проявляющий презрение к верховенству закона и, подобно Луи, не видящий различия между лояльностью нации и лояльностью самому себе. Основное различие между ними заключается в том, что Людовик, по-видимому, пытался хотя бы понять суть проблем.
Вечером прошлой пятницы произошло нечто беспрецедентное: правительство США временно закрылось, хотя одна и та же сторона контролирует конгресс и Белый дом. Почему? Потому что, когда дело доходит до Трампа, сделка больше не является сделкой – это просто слова, которые он считает себя вправе забыть уже несколько дней спустя.
Итак: две недели назад Трамп заявил, что если конгресс придумает план защиты от «иммигрантов–мечтателей», не имеющих документов и привезенных в США детьми, он продлит финансирование правительства еще на три недели. Через два дня двухпартийная группа сенаторов принесла ему план, сделав именно то, чего требовал президент. Однако Трамп отказался его подписывать, продолжая сетовать на мигрантов из «задниц мира».
В пятницу у Чака Шумера, демократического лидера сената, как минимум, было кратковременное соглашение с Трампом. Однако, по словам Шумера, оказалось, что договоренности с Трампом «это все равно, что договоренности с желе марки Jell-O».
Наконец, в понедельник демократы согласились на трехнедельное продление финансирования в обмен на обещание лидера большинства в сенате Митча Макконнелла провести голосование по иммиграционному законодательству (кстати, мы ничего не слышали по этому поводу от самого Трампа). Если это голосование не состоится, мы вынуждены будем начинать работу с самого начала 8 февраля. Кто-то хочет сделать ставки?
Получается, что правительство величайшей страны мира впадает из кризиса в кризис, потому что его лидеру нельзя доверять. Впрочем, чего вы ожидали? Вся карьера Трампа была серией предательств – неудачные бизнес-предприятия, в которых выигрывал только он, а другие, будь то студенты, продавцы или кредиторы, оказывались в пролете. И на президентском посту он не стал лучше ни на йоту, если, конечно, не считать тех несуществующих достоинств, которые приписывают ему сторонники.
Есть две вещи, которые вам нужно понять, чтобы осознать все последствия ненадежности своего положения. Во-первых, произошедшее будет иметь последствия, выходящие далеко за рамки недавнего закрытия правительства. Во-вторых, дело может пойти куда хуже, с учетом бескомпромиссности позиций тех конгрессменов, которые к этому закрытию привели.
Подумайте, например, о международных последствиях для президента США, чьему слову нельзя верить. Кто станет нам надежным союзником, если ни одно государство не может быть уверено в том, что его в критический момент поддержит Америка?
Пока что финансовые рынки продолжают считать правительство США надежным, хотя в течение кампании 2016 года Трамп открыто говорил о том, что собирается отдать нациям-кредиторам США меньше, чем они дали, – точно так же, как ранее поступал с кредиторами некоторых из своих компаний. Но есть ли у этого правительства какой-либо запас финансовой надежности, если что-то пойдет не так? Вероятнее всего, нет.
Другими словами, ненадежность Трампа – большая проблема, не говоря уже о самой сути его политики. Но вот что самое смешное: хотя у него явно есть амбиции самодержца, конституция не позволяет президенту стоять выше закона. Конгресс имеет право ограничить его действия и заставить его выполнять обещания. Способность Трампа вновь и вновь предавать тех, кто ему доверяет, полностью зависит от желания или нежелания республиканцев в конгрессе его поддерживать.
Например, любые два сенатора-республиканца из тех, кто проваливал закон о «мечтателях», могли бы не отдать свои голоса в поддержку урезания налогов, инициированного Трампом. Но они этого не сделали. Подобное бездействие и объясняет, почему Трамп смог нарушить все предыдущие нормы против злоупотребления положением в целях личной наживы и многое другое.
В результате произошедшего, обещания правительства США теперь так же бесполезны, как и обещания голого короля. Мы еще не знаем, какой будет цена, которую нам придется заплатить за потерю доверия, но она, вероятно, будет, весьма высокой.
По материалам The New York Times
Перевод Юлии Малькиной
