Аргентинская экономика досыта намаялась в последние 12 лет – сперва под чутким и заботливым руководством президента Нестора Киршнера, потом вдовы его – Кристины. Однако даже после подобных передряг Аргентине возможно еще двигаться вперед.
Новый президент, Маурисио Макри, провел первые полгода на президентской должности, искореняя самое пагубное наследие, доставшееся государству от ранее правившего Аргентиной семейства Киршнеров. При новом президенте девальвировали национальную валюту, при нем урезали государственные расходы и субсидии на потребление энергии, отменили непомерные налоги на большую часть ввозимых в страну товаров, реформировали опозорившую себя государственную налоговую службу, выиграли нескончаемо долгую битву с «наглыми» иностранными кредиторами, которые не давали стране возможность реструктурировать внешний долг, требуя непомерных выплат по своим долгам отдельно от других. Кое-какие перемены произошли в согласии с президентскими указами, а кое-каким решениям содействовал конгресс, возглавляемый политической оппозицией.
В Аргентине царит застой, процветает лихоимство, а от новой власти требуют невозможного.
Сегодня Аргентина старается явить миру образец рассудительного управления, содействующего рынку. Однако после долгих лет популизма, процветавшего при Пероне, страна во многом уподобилась великому северному соседу – Бразилии – по части экономических и политических неурядиц. В Аргентине царит застой, процветает лихоимство, а от новой власти требуют невозможного. В итоге, народное одобрение, поначалу сопутствовавшее аргентинскому президенту, изрядно уменьшилось после декабря месяца, когда он занял свою новую должность.
А Бразилия – некогда превозносимая, как набирающая силу великая держава, – скатилась в трясину экономического упадка и политических распрей. Мишель Темер, временно исполняющий обязанности бразильского президента, становится чуть ли не более ненавистен соотечественникам, чем его предшественница, дочь болгарского эмигранта-коммуниста Дилма Русеф.
Невзирая на уйму несомненных проблем, обе страны стараются не терять надежды на лучшее. Сегодня и Аргентину и Бразилию сотрясает внутренний разлад, но в этом случае спасение утопающих – дело рук самих утопающих: дабы оставаться на плаву, Аргентине и Бразилии нужно хвататься друг за друга.
Маурисио Макри стремится к реформам – и окружающие обстоятельства на его стороне. Сторонники Перона утратили прежнее влияние и рассыпались по самым различным политическим лагерям, зачастую ненавидящим друг друга. Возглавить перонистов некому, одаренных руководителей среди них не замечается. Что до Кристины Киршнер, то у этой достойной вдовы достойного президента ныне полон рот забот: по слухам, уже предвидя неизбежную отставку, она поспешила облегчить аргентинскую государственную казну чуть ли не на 5 млрд американских долларов. Воспоследовавшее обилие неприятностей не дозволяет Кристине посвящать свое время политике.
Требуются десятки миллиардов долларов, чтобы платить пенсионерам, выручать бедствующие провинции, создавать новые рабочие места.
Но и у Маурисио Макри положение отнюдь не из лучших. Его политическая коалиция, что называется, трещит по швам. Требуются миллиарды американских долларов, чтобы предотвратить новый виток хозяйственного кризиса. Обозреватели говорят о благоприятных политических условиях, – но действительное состояние аргентинских дел весьма настораживает. Численность бедняков за время правления Макри возросла на полтора миллиона, стоимость электроэнергии повысилась, заработная плата упала – отчасти, благодаря девальвации, – а потребительские цены возросли в апреле и мае на 6,5% и на 4% соответственно. Инфляция в годовом исчислении превышает 40%. Требуются десятки миллиардов долларов, чтобы платить пенсионерам, выручать бедствующие провинции, создавать новые рабочие места.
Бразильские дела обстоят еще краше. Если перед Макри простирается, так сказать, очень тернистый путь, то Мишель Темер шатается, пытаясь удержаться на краю обрыва. Темер пришел на смену Русеф как временно исполняющий обязанности бразильского президента в мае текущего года, и отнюдь не пользуется всеобщим доверием граждан. За первые же две недели пребывания на своем посту он лишился двух министров, обвиненных в лихоимстве и смещенных с должности, а через несколько недель подал в отставку и третий. Кабинет потерял, по сути, одну седьмую своего состава. Государственную нефтяную компанию «ПетроБраз» обвиняют в чудовищных злоупотреблениях, и бразильскую политику буквально лихорадит. Непонятно, как Мишелю Темеру вообще удается править страной.
Маурисио Макри может, по крайности, рассчитывать на то, что нужные деньги поступят из-за рубежа, – не зря же он заигрывает с международными финансовыми рынками и чужими корпорациями. Иностранные деловые гиганты – Exxon Mobil, Shell, Coca-Cola и др. – сулят президенту Аргентины миллиардные прямые капиталовложения. Аргентинское правительство уже сумело получить 16,5 млрд долларов, заимствуя на международных рынках ценных бумаг. Труднее всего оказывается убедить самих аргентинцев: пожалуйста, вкладывайте средства в развитие собственной страны!
Золушке, получившей от мачехи невыполнимый урок домашней работы, пришла на выручку фея-крестная. У Макри феи-крестной наверняка не имеется, а до конца года ему предстоит решить целых три почти непосильных задачи: остановить падение ВВП, прекратить инфляцию и создать в частном секторе десятки, если не сотни тысяч, новых рабочих мест. Не сумеет – перонисты (в немалой степени ответственные за все нынешние беды Аргентины) объединятся и снова захватят власть на следующих промежуточных выборах. Речь идет уже не о политической карьере одного отдельно взятого человека – речь идет о судьбе всей Аргентины.
Непомерные внутренние долги ложатся тяжким гнетом и на центральное правительство, и на федеральные власти.
И Бразилия обретается на грани великой экономической депрессии. Чуть ли не два миллиона бразильцев лишились работы лишь за минувший год; ВВП съежился, безработица встала на дыбы. Правительство тут беспомощно. Процентные ставки остаются высокими – благодаря все той же вездесущей инфляции, – государственные банки «выдоены досуха» потребительским кредитованием. Непомерные внутренние долги ложатся тяжким гнетом и на центральное правительство, и на федеральные власти. Экономику сокрушает гнуснопрославленная «бразильская цена» (“Brazil cost”) – этим вежливым выражением обозначаются чисто живодерская налоговая система, свирепое трудовое законодательство, заведенное в тупик хозяйство. Всемирный банк ставит Бразилию – как делового партнера – весьма невысоко.
И Аргентине, и Бразилии предстоит очень долгий и многотрудный переход от экономики, основывающейся на производстве процветающем, но чисто потребительском, к экономике, ориентированной на добавленную стоимость, порождающей не только товары, но и услуги. Следует уравновесить государственный бюджет, упростить налоговое законодательство, улучшить инфраструктуру, поощрять рыночные отношения, жизненно важные для упомянутого перехода. Но простейший путь к улучшениям – торговый путь.
У Бразилии выхода нет: нужно урезать социальные выплаты, менять законы об энергетическом потреблении, прекращать индексацию заработной платы, всячески способствовать развитию частного сектора. Но все эти благие – или не слишком благие – намерения разобьются о простое обстоятельство: потребуются поправки к бразильской конституции, а вносить их возможно лишь получив одобрение конгресса, причем большинство голосов должно равняться трем пятым. Остается лишь ограничивать государственные расходы и принимать меры чисто символические – например, сокращать число существующих министерств. А для настоящих реформ потребуется новый наказ избирателей – коего не предвидится до 2018 года.
Все же, Бразилия способна выпрямиться. У нее наличествуют экономика, стоящая 1,5 триллиона долларов, и рабочая сила, насчитывающая свыше 110 миллионов трудоспособных людей. Возрастает вывоз товаров – поскольку слабеет национальная валюта, – иностранные капиталовложения изобилуют. В 2015-м они составляли 75 млрд долларов, а в первой четверти 2016-го уже составили 17 млрд.
Имеется и другое обстоятельство. Даже бразильские скептики знай себе приговаривают: «Уж теперь-то сволочь получит по рукам!» Ожидаются немалые перемены: Бразилия сделается более приятной страной, в ней станет легче работать, жить и отдыхать. В нее будет безопаснее вкладывать средства. Речь идет о борьбе с продажностью и лихоимством.
За последние два года свыше 100 государственных служащих очутились в тюрьме – включая высокопоставленных политиков и преуспевающих дельцов.
Дело это недешевое, но окупающее себя сторицей. Расследования и судебные приговоры играют свою роль: бразильские чиновники начинают понемногу «исправляться». За последние два года свыше 100 государственных служащих очутились в тюрьме – включая высокопоставленных политиков и преуспевающих дельцов. Отныне компании лихорадочно создают собственные отделы надзора и тщательно следят за тем, как блюдется корпоративная этика.
Торговля принесет выгоду обеим странам – Аргентине и Бразилии. В обеих соотношение ВВП с объемами торговли – обычное мерило преуспеяния – являет собою жалкое зрелище, обе страны обретаются, согласно этому показателю, в самом низу всемирной шкалы успеха. Ни та, ни другая не торгует ни с кем, кроме непосредственных, сопредельных соседей. А ведь открой Бразилия свою экономику мировому рынку, ее ВВП увеличивался бы ежегодно на целый процент. Аргентина пожинала бы те же плоды, сделав торговлю свободной и выиграв от возросшей производительности труда и конкуренции.
Отрадно, что обе страны движутся, похоже, именно в этом направлении. Аргентина делает шаги навстречу Тихоокеанскому торговому союзу (латиноамериканскому торговому блоку), а Бразилия отменяет ограничения на торговлю с Соединенными Штатами Америки. Обе страны хотели бы оживить замершие торговые отношения с Европейским союзом, обе размышляют над вступлением в Транстихоокеанское партнерство (ТТП).
Торговая интеграция с ЕС и США была бы важна. И все же важнее дальнейшее слияние с Латинской Америкой. Меркосур (Mercosur), южноамериканский торговый блок, пришел в упадок, и настало время оживить его деятельность. Судьба свободной торговой области отражает известным образом судьбу всей хваленой латиноамериканской интеграции – над которой никто не трудился по-настоящему. После первоначальных успехов (объем региональной торговли учетверился) – Меркосур застыл на месте, когда Бразилия девальвировала свою валюту в 1999-м. Наступили трудные времена, члены организации отвернулись друг от друга и, в сущности, пустили прежнее соглашение прахом, сделав к нему великое множество хаотических поправок. Вступление Венесуэлы в Меркосур обратило его организацией скорее политической, нежели торговой, и окончательно лишило возможности действовать успешно.
Ныне Аргентина, Бразилия и прочие страны Южной Америки остаются, можно сказать, экономически отрезаны друг от друга. Но природа всемирной торговли изменилась, подобное отчуждение обходится государствам недешево. Сегодня две трети международной торговли предполагает обмен «промежуточными товарами» – то есть товарами, служащими для производства иных товаров. Природа всемирного потребления стала иной. Конечный продукт есть конечный итог многоступенчатого сетевого производства, охватывающего многие страны. Глобальная цепочка добавленной стоимости (Global Value Chain, GVC) оценивает по особой шкале участие различных стран в поставках торговым партнерам и, наоборот, в получении поставок от них. Согласно этой шкале, Аргентина и Бразилия влачатся далеко позади многих азиатских, восточноевропейских и североамериканских государств.
Южной Америке следует, в свой черед, обратить внимание на заграничную торговлю.
За последние десятилетия торговля помогла многим народам – особенно азиатским – подняться из нищеты. И всеобщая цепь снабжения и потребления в мире, где преобладают тесные региональные связи, сосредоточенные в областях азиатских, европейских и североамериканских, чрезвычайно важна. Южной Америке следует, в свой черед, обратить внимание на заграничную торговлю. У Аргентины и Бразилии зачаточные возможности к этому наличествуют. Они уже являются крупными торговыми партнерами, снабжающими друг друга товаром, имеющим добавленную стоимость: авиационными и автомобильными агрегатами, нефтепродуктами и т. д. Причем объемы взаимной торговли гораздо выше объемов торговли обеих стран, скажем, с Китаем. Стоит лишь увеличить слияние, и Аргентина с Бразилией – а после и вся Южная Америка – вступят на многообещающий путь экономического развития.
Сергей Петров
