Журнал «Ньюсуик» (Newsweek) опубликовал данный документальный очерк под заголовком «Ужас в ночи» (“Horror in the Night”) 8 сентября 1997 г. Поскольку близится 20-я годовщина со дня гибели принцессы Дианы, журнал счел возможным полностью повторить свою старую публикацию, подготовленную «по горячим следам» случившегося.
В предрассветные воскресные часы широкие парижские улицы, тянущиеся вдоль роскошных жилых домов по берегам Сены, почти пустынны. Туристы толпятся на Елисейских полях, а горожане теснятся по кофейням Латинского и Болотного (Le Marais) кварталов. В эти часы бульвар Королевы (Cours-la-Reine), проложенный в начале 1600-х гг. и окаймленный деревьями по всей своей длине, был и остается удобным путем быстро удалиться от парижского центра. Современные градостроители расширили бульвар, сделали его еще удобнее: дорогу поделили так, что две внутренние полосы движения ныряют в туннели возле перекрестков, чтобы водители не останавливались перед каждым светофором. Если вы опытный шофер за рулем скоростного автомобиля и стремитесь удрать или ускользнуть от кого-либо — вот вам идеальная для этого улица. И, вне всякого сомнения, принцесса Диана со своим другом Доди аль-Файедом стремились именно удрать и ускользнуть.
В Париж они прилетели на частном реактивном самолете через остров Сардинию в субботу пополудни, проведя на Французской Ривьере десять дней. Целых десять дней они пребывали под прицелом длиннофокусных фотографических объективов, чьи владельцы превратили курортный городок Сен-Тропэ (St.Tropez) в удобный наблюдательный пункт. В Париже они поужинали — поздно, как и предписывает хороший тон, — в ресторане роскошного отеля «Риц», в отдельном кабинете. «Риц» — одно из нескольких завидных приобретений, сделанных за последние годы отцом Доди, миллиардером Мохаммедом аль-Файедом, купившим также фешенебельный лондонский универмаг «Хэрродз» (Harrods) и парижскую резиденцию покойных герцога и герцогини Виндзорских. Укромное уединение, возможное даже в общих залах ресторана «Риц», привлекает знаменитых посетителей не меньше, чем воздушная нежность подаваемых tartelette de fruits exotiques [сладкие пирожки с начинкой из экзотических плодов. — The Экономист]. Фотографов-paparazzi не пускают дальше порога — и они караулят свою «добычу» снаружи, на Вандомской площади (Place Vendóme).
После ужина, когда только что миновала полночь, Диана и Доди покинули ресторан через боковой выход и нырнули в дожидавшуюся их автомашину — «Мерседес», который принадлежал «Рицу». За рулем сидел сотрудник гостиничной охраны, рядом с ним расположился телохранитель, а принцесса и Доди угнездились на заднем сиденье. Они почти наверняка направлялись в особняк аль-Файеда — предстояла примерно четырехмильная поездка. «Мерседес» выскользнул из боковых ворот гостиницы «Риц», выводящих на Камбонскую улицу (Rue Cambon). Перед простыми смертными эти ворота закрыты наглухо, но перед сыном владельца гостиницы они распахнулись. «Мерседес» покатил к ярко освещенным фонтанам и Луксорскому обелиску на площади Согласия (Place de la Concorde). А погоня уже летела следом: по крайней мере один мотоцикл, оседланный фотографом, буквально бодал багажник «Мерседеса». Автомобиль проворно юркнул направо, на бульвар Королевы, ринулся вниз по спуску в ближайший туннель, промчал по нему, вынырнул на бульвар, снова скрылся из виду — на сей раз под мостом Альма (Pont de l’Alma), протянувшимся через Сену напротив Эйфелевой башни. Отлогий подъем ведет от моста прямо к Триумфальной Арке. Но погоня успела пополниться: за «Мерседесом» неслись уже два мотоцикла, мотороллер и по меньшей мере один автомобиль. Часы показывали 35 минут первого. Когда впереди замаячили опорные столбы квадратного сечения, отделяющие полосу для движения на восток от полосы, уводящей на запад, водитель внезапно потерял управление «Мерседесом» и при въезде в туннель вильнул влево. Успев пройти примерно третью часть подземного пути, автомобиль с грохотом и душераздирающим визгом колесных покрышек, слышным даже на речном берегу, по которому прогуливались туристы, врезался в опорный столб. По словам парижской полиции, скорость «Мерседеса» равнялась при этом 85 милям в час (чуть меньше 140 км/час). Машину рикошетом отбросило от противоположной стены. Весь капот «седана» съежился гармошкой — до самых передних сидений. Крыша вмялась до уровня, где находились колени сидевшего спереди телохранителя. И — словно жестокая насмешка над возможностями современной техники, — мгновенно раздулись обе подушки безопасности…
Удар убил водителя и Доди мгновенно. А принцесса, как утверждали первые газетные отчеты, отделалась переломом руки и сотрясением мозга. Десять минут спустя к месту жуткой аварии примчала «скорая помощь». Диану вызволяли из покореженной машины целый час. Наконец, ее извлекли срочно доставили в университетскую клинику «Сальпетриер» (L’Hôpital de la Pitié Salpêtrière), до которой было четыре мили (немного меньше 7 км). В отделении неотложной хирургической помощи два часа кряду медики безуспешно спасали принцессу, производя наружный и прямой массаж сердца, всячески вынуждая его забиться вновь. Однако левая легочная вена была разорвана, и внутреннее кровотечение продолжалось. В 6 часов утра, когда парижские фонари понемногу начинали гаснуть, а верующие собирались на утреннюю церковную службу, врачи заключили: незадолго до 4-х утра Диана, 36 лет от роду, скончалась, не приходя в сознание после несчастного случая, поскольку ее сердце полностью прекратило биться. Официальное сообщение задержали на два часа, чтобы муж принцессы Дианы, принц Чарльз, успел разбудить ее сыновей, Вильяма и Гарри, в замке Балморал (Balmoral Castle) и сообщить, что мать, — которую оба они боготворили, которая позволяла им уплетать гамбургеры в кафе и водила по приютам для бездомных, когда мысли их остального окружения были заняты лишь дворцами и поло, – погибла ночью.
Семья и все остальные, по-прежнему глядевшие на принцессу с восхищением—невзирая на отвратительные подробности ее чуть ли не силой полученного развода, на постыдные разоблачения, на рассказы о любовных интригах до и после развода с Чарльзом, — едва все они успели осознать случившееся и ужаснуться, как великое горе сменилось великой яростью. Двое американских туристов, бродивших по набережной Сены, услыхавших грохот и тотчас бросившихся ко входу в туннель, сообщили: как минимум один профессиональный фотограф лихорадочно снимал на пленку изуродованный «Мерседес» и его пассажиров — уже мертвых и еще не успевших умереть — спустя 15 секунд после катастрофы. По меньшей мере один мотоцикл, заботливо уложенный владельцем на бок, находился возле «Мерседеса». «За автомобилем гнались фотографы на мотоциклах. Этим, скорее всего, и была вызвана авария», — сказал официальный представитель парижской полицейской префектуры. Полиция задержала семерых фотографов (или даже больше), французские власти возбудили уголовное дело. Необходимо было установить: явились ли «папарацци» убийцами Дианы — пускай и невольными. Сама вероятность подобного вызвала бурю общественного гнева. «Сволочь» — одно из самых безобидных слов, которыми кляли фотографов и репортеров, преследовавших Диану как свора гончих затравленную лисицу. Звучали призывы: да пересмотрите же свои законодательства, отберите, наконец, у представителей печати неограниченное право преследовать кого угодно, когда угодно и какими угодно способами! Брат принцессы, девятый граф Спенсер, выступил с официальным заявлением, где, среди прочего, говорилось, что «редактор любого издания, который заплатил за нагло и чисто хищнически снятые фотографии Дианы… обагрил свои руки человеческой кровью».
Во всех кругах общественной жизни, куда была вхожа принцесса: в мире моды и музыки, в мире борьбы против многих мерзостей и бед — от применения противопехотных мин до СПИДа, — не имевших ничего общего, кроме блистательного присутствия принцессы Диана, — повсюду ее смерть заставила онеметь от шока. Президент Клинтон, отдыхавший на острове Мартас-Виньярд (Martha’s Vineyard), был «глубоко удручен» гибелью Дианы. А из Букингемского дворца раздались голоса королевы Елизаветы и принца Чарльза: мы «потрясены и подавлены ужасающим известием».
Принцесса погибла в часы, когда вся Англия спала. А забрезжил рассвет — и британцы увидели приспущенные государственные флаги. Радио- и телестанция «Би-Би-Си» то и дело передавала гимн «Боже, храни Королеву», нежданно обретший печальное звучание. Задорные юнцы, вываливавшиеся из ночных клубов, слышали последние известия — и внезапно притихали. «Мы купили цветов и пришли сюда [в 4 часа пополуночи] — потому что мы и думать не могли о том, чтобы уснуть», говорил Крис Рострон (Chris Rawstron), один из бесчисленного количества посетителей, в слезах клавших букеты у Букингемского дворца. «Я не слишком-то роялистка по убеждениям, — сказала одна из молодых женщин, — и все же: как жаль, что лучшие люди из королевской фамилии уходят первыми». «Она вселяла в людей надежду, — сказал двадцатипятилетний Соломон — эфиоп, два года проведший в Сентерпойнте (Centrepoint), благотворительном лондонском приюте для бездомных, который Диана опекала. — Когда она приезжала в Сентерпойнт, людям начинало казаться: жизнь еще не кончена, есть на свете некто, заботящийся о них». Скорбящие безмолвно стискивали руками кованые дворцовые ворота ожидая новых сообщений; а на входе в закрывшийся универмаг «Хэрродз» вывесили бумажный листок с единственным словом, выведенным дрожавшей рукой: «Простите».
Трагедия грянула ровно через год и три дня после того, как британский суд вынес окончательное решение о разводе принцессы с принцем Чарльзом и положил начало новой эпохе в жизни Дианы. Развод избавил Диану от пышного титула, о коем лишь мечтают маленькие девочки, — но титул «Ея Королевского Высочества» к тому времени стал для Дианы истинной обузой, веригами. Отбросив титул, как одно из роскошных платьев, пущенных принцессой с молотка в июне, перестав числиться членом королевской фамилии, Диана стала хозяйкой собственной жизни. Она смогла заниматься тем, чем хотелось, а не тем, что предписывал Букингемский дворец. Она смогла бы превращаться и в разбитную великосветскую даму, и в неприступно строгую мать будущего английского короля. Однако Диана отнюдь не выбрала чего-либо «одномерного»: неизменно оставаясь принцессой, не покидала тех, в кого ее посещения вселяли надежду, кому ее забота придавала новых сил. За месяц до своей гибели, продолжая кампанию за полный запрет использования противопехотных мин, Диана посетила барачный поселок неподалеку от Сараево и выслушала рассказы детей, изувеченных взрывами. Бывшая принцесса полагала, что ее поездка сводится к чистейшему человеколюбию, но пресса объявила: Диана, дескать, назвала политику предыдущего британского правительства относительно использования противопехотных мин «бессмысленной». Это вызвало неодобрение в Лондоне: сколько еще члены — даже бывшие члены — королевской фамилии будут совать носы в политические дела?
Впрочем, независимость от уз принадлежности к венценосной фамилии тем и заканчивалась. Судебное решение о разводе запрещало Диане вывозить сыновей за пределы Британии без предварительного дворцового разрешения, — но получив его, вывозить детей можно было лишь ненадолго. И Диана «завязла» на родной почве, хотя стремилась ускользнуть от вездесущих газетчиков и была уверена: это получится где угодно, кроме собственной страны. «Любой разумный человек давным-давно покинул бы британские пределы, — сказала она за неделю до гибели, давая интервью французской газете «Мир» (“Le Monde”), — А я не могу и этого, у меня есть сыновья». При разводе Чарльз уплатил ей 26 млн долларов, но было ясно: ради простой самозащиты Диане понадобятся мужчины, чье богатство и влияние помогут оградиться от любопытных наблюдателей. Кто-то должен был платить жалованье телохранителям, кто-то должен был иметь яхту, позволяющую ускользнуть подальше от длиннофокусных фотообъективов.
Доди аль-Файед, которому на тот момент исполнился сорок один год, оказался именно таким человеком. Британские газетчики начали судачить о романе Дианы с аль-Файедом лишь за месяц до трагедии, когда бывшую принцессу сфотографировали в объятиях Доди на его яхте, у средиземноморских берегов. Эта фотография, как сообщают, принесла репортеру 4,5 млн долларов. 21 августа Диана и Доди улетели в Сан-Тропе — на третьи «каникулы» за пять недель. А познакомились они примерно за десять лет до этого, на лужайке Смитов (Smith’s Lawn) в Виндзоре, где команда аль-Файеда играла в поло против команды принца Чарльза — и взгрела британцев. К тому времени отец Доди уже начал покупать многое, чем Британия гордилась: универмаг «Хэрродз» (в 1985-м), замок в Шотландии, Фулхэмский профессиональный футбольный клуб. Окончив Королевский Военный Колледж в Сэндхерсте (Royal Military College at Sandhurst), Доди занялся финансовыми операциями при Голливуде, а заодно покупал на семейные деньги упоминания об Аль-Файедах во вступительных титрах к таким фильмам, как «Огненные колесницы» (“Chariots of Fire”), «Алая буква» (“The Scarlet Letter”) и др. Впрочем, Доди стал куда шире известен как знаток лошадей для игры в поло и обладатель изысканных любовниц: например, фотомодели Келли Фишер (Kelly Fisher), подавшей на Доди в суд за нарушение условий контракта — по словам Келли, он дал письменное обязательство жениться на ней, а потом увлекся Дианой.
Через несколько часов после гибели Дианы принц Чарльз и две сестры бывшей принцессы вылетели в Париж на военном самолете из Нортхольта (Northolt) близ Лондона. Предполагалось, что они отправятся в «Сальпетриер» и сопроводят тело погибшей, доставляемое на британскую землю. Но похоронные подробности еще не определились. Неясно было: ограничится Принц Уэльский частым погребением или оно станет официальной церемонией, величественной и помпезной — которая послужит трагическим эпилогом к истории расторгнутого брака. После смерти, как и при жизни, Диана пребывала и в мире, где сказки становятся былью, и в мире, где младенцы умирают от СПИДа. Она была Принцессой, она была с народом — и она ушла.
Она прилетела в Париж с Французской Ривьеры, ей не терпелось вернуться на родную землю, к сыновьям — и она внезапно погибла в подземном туннеле. Вот как это случилось.
- После ужина в гостинице «Риц» принцесса Диана и ее спутник, Эмад (Доди) аль-Файед, вышли наружу через боковую дверь, дабы ускользнуть от газетных репортеров.
- Они отправились в автомобиле на юго-восток, по направлению к дому отца Доди, преследуемые несколькими «папарацци». За рулем сидел гостиничный охранник, а рядом с ним — телохранитель Дианы.
- Преследуемый по меньшей мере одним фотографом-мотоциклистом, их «Мерседес» помчался по бульвару Королевы и нырнул в туннель у площади Альма (Place de l’Alma).
- Вскоре после полуночи автомобиль, мчавшийся со скоростью около 140 км/час, врезался в бетонный опорный столб и отлетел от него, развернувшись на 180 градусов.
- Аль-Файед и водитель погибли мгновенно, а принцессу Диану и телохранителя срочно доставили в клинику. Диана получила обширные повреждения легких и грудной клетки. Врачи сумели закрыть рану в левой легочной вене Дианы, однако даже два часа непрерывного сердечного массажа не вернули принцессу к жизни. В 4 часа пополуночи Диану признали мертвой.
Авторский перевод Вадима Глушакова
По материалам зарубежной печати



























