Компания “DELO Industrie Klebstoffe GmbH” — производитель вяжущих веществ и липких материалов — находится в часе езды от Мюнхена. Добираясь до нее, проезжаешь через деревни, над которыми блестят церковные купола, минуешь ярко-синее озеро Аммерзее, глядишь на далекие Альпы. А затем сворачиваешь к строениям “DELO”, угнездившимся между пшеничным полем и буковой рощей. Даже странно, что крупнейшая мировая фирма подобного рода выбрала себе столь уютное, тихое местечко.
Фирма — действительно крупнейшая в мире. Клеящие составы компании “DELO” используются в 80% всех существующих кредитных карточек с микропроцессором, а потребители фирменной продукции шлют заказы отовсюду — из Европы, Америки, Азии. Этот успех порожден германской приверженностью к глобализации, которая во многих странах успела стать бранным словом, и в некоторой степени дает ключ к политической загадке: как самая экономически развитая европейская страна в 2017 году может ожидать обычных — даже скучных! — выборов, когда повсюду начался крестовый поход популистов, то и дело возмущающих политическое спокойствие?
«У других государств не было той устойчивости, которая была у нас, — говорит управляющий партнер компании “DELO” Сабина Герольд (Sabine Herold). — Ошибочно думать, что чем больше стен окружает ваш замок, тем безопаснее вам живется».
24 сентября, когда немцы отправятся на избирательные участки, они, скорее всего, проголосуют за те же две центристские партии, что правят государством с послевоенных времен. Свою политику и лозунги эти партии не меняют уже десятки лет. Ни одна из них не подражает Дональду Трампу, не призывает ограничить торговлю и пресечь глобализацию. Эти партии не выступают против Европейского Союза. Канцлер Ангела Меркель, политик разумный и осторожный, почти наверняка будет переизбрана в четвертый раз — поскольку обещает сохранять (по возможности) существующее положение вещей. Немцы глядят на страны, где у власти ныне стоят популисты, — и в страхе отшатываются к привычному политическому центру, говорит Кристина Тильманн (Christina Tillmann), политический аналитик при Бертельсманновском институте (Bertelsmann — международный концерн, контролирующий германское издательское дело и полиграфию.—The Экономист). А еще играет роль история государства: «Любые речи о националистических идеалах, — добавляет Тильманн, — встречают не слишком теплый прием».
Меркель оказывается канцлером-долгожителем не только благодаря своим политическим талантам. Большинство немцев признают: мы извлекаем пользу из глобализации. В Германии существуют сотни средних по размеру семейных предприятий, подобных “DELO”. По-немецки такие предприниматели зовутся “Mittelstand” — средней буржуазией. Они рассеяны по всей стране и, скорее, распыляют богатство, а не сосредоточивают его в нескольких городах. Служащие обычно чувствуют, что в успехе фирмы есть и их заслуга. Скажем, “DELO” не берет людей на временную работу — все, от уборщицы до специалистов, ведущих научные исследования, трудятся здесь постоянно. Вяжущие вещества и клеящие составы “DELO” идут на продажу по 3 000 евро (3 600 долларов) за банку размером с пивную. Все они производятся на фабрике, находящейся близ Мюнхена. Частная компания “DELO” заботится, в первую очередь, о своем будущем процветании, а не о сиюминутной выгоде. За последнее десятилетие объемы торговли выросли втрое. Клейкие вещества для кредитных карточек создавали семь лет подряд. «Крупная фирма отвергла бы всю эту затею давным-давно», — говорит Герольд, женщина-инженер, вместе со своим мужем взявшая на себя руководство компанией “DELO” в 1997 году.
Сменявшиеся германские правительства лелеяли среднюю буржуазию — “Mittelstand”, — ныне обеспечивающую целый мир всем необходимым: от крохотных шурупов, ввинчивающихся в бетон, и автоматических печей на 400 кур до пробивающих туннели горнопроходческих машин, которые не уступают размерами нефтеналивному судну. Среднебуржуазный промышленный сектор помог к нынешнему июлю понизить уровень безработицы с 12% (цифра 2005 г.) до 5,7%. Этот сектор создал более четверти всех германских рабочих мест, — а в США, согласно сведениям Всемирного Банка, подобного не было с 1984 года. Около 1 500 среднебуржуазных компаний выступают ведущими в своих промышленных нишах. Для сравнения: «в США — лишь около трехсот, — говорит Карстен Линнеманн (Carsten Linnemann), член законодательного собрания при Христианско-Демократическом Союзе, возглавляемом Ангелой Меркель, и глава партийной группы по отношениям с “Mittelstand”. — Большинство немцев осознают: торговля нам выгодна».
От глобализации выиграли и сами Соединенные Штаты, однако нажитые ими богатства благополучно уплыли наверх, в карманы власть имущих. Это вызвало негодование, появились политические фигуры, подобные Дональду Трампу. А в Германии, где 46% торговой прибыли — вчетверо больше, чем в США, — получают от вывоза товаров за рубеж, подчеркивать выгоды глобализации полезно: избиратели поверят вашим словам. Недавние исследования, проведенные Бертельсманновским институтом, свидетельствуют: призывы свергнуть политическую элиту или воздвигнуть препятствия к торговле отпугивают немецких избирателей. Меркель не скрывает своей приверженности свободной торговле, она сплошь и рядом расхваливает “Mittelstand” во время предвыборных кампаний. 1 сентября Меркель заглянула на ежегодное собрание лоббирующей группы этого экономического сектора в Нюрнберге. «Средняя буржуазия — опорный хребет любой экономики, поэтому благодарю вас, — обратилась Меркель к сотням делегатов, набившихся в зал заседаний городской ратуши. — Мы должны бороться за то, чтобы удержать свое звание крупнейшего экспортера, за то, чтобы слова “Сделано в Германии” по-прежнему звучали гордо».
Разумеется, и Германия отнюдь не застрахована от популизма, в ней процветает неонацистское движение. Лишь за прошлый год, сообщает министерство внутренних дел, крайне правые совершили более 22 000 преступных вылазок — наибольшее число из когда-либо отмечавшихся ежегодно. И все же с 1950-х ни единая из крайне правых партий не получала мест в Бундестаге. Впрочем, на сей раз положение может измениться, опросы прогнозируют, что популистская партия «Альтернатива для Германии» (“Alternative für Deutschland”, “AfD” ) — известная также под названием-аббревиатурой «АдГ» — получит на сентябрьских выборах не менее 10% голосов. Сильнее всего эта партия чувствует себя на бывшем коммунистическом востоке страны, где “Mittelstand” не укоренился настолько глубоко, где рабочих мест поменьше, а заработная плата процентов на 30% ниже, чем на западных землях. Вопрос о неравенстве доходов становится все более жгучим в Германии; подавлявшийся долгое время национализм понемногу оживает.
В Мекленбурге и Западной Померании — сельскохозяйственной области, прежде входившей в состав Германской Демократической Республики, — население чувствует себя вышвырнутым на обочину: слишком велика была «утечка мозгов» на Запад в продолжение последних двух десятилетий. Там «АдГ» по-настоящему расправила крылья после беженского кризиса, грянувшего в 2015-м, и на прошлогодних местных выборах получила 21% голосов, уступив лишь социал-демократам, набравшим 31%, и опередив ХДС, возглавляемый Ангелой Меркель (19%). В беседе за кружкой пива накануне очередных избирательских мероприятий во Фридланде, находящемся к северу от Берлина (до него два часа езды по шоссе), Энрико Комнинг (Enrico Komning), кандидат от партии «АдГ», уверял: эта партия отнюдь не крайне правая, и к иностранцам непрязни вовсе не питает, невзирая на отдельные расистские возгласы руководителей и на идеологию, отвергающую ислам, как нечто совершенно чуждое германскому духу и образу жизни.
Комнинг прибавил: хотя германская экономика процветает, многие из людей, поддерживающих его партию, остаются обездоленными. Эти люди хорошо понимают, что партии, неизменно стоявшие у власти в послевоенную эпоху и давно привычные немцам, равнодушны к нуждам простого народа. «И тут, — пояснил Комнинг, — на сцену выступает “АдГ”. Наша партия говорит: “мы позаботимся о вас”». «АдГ» взывает к чувству национальной гордости, неизменно попиравшемуся после того, как был разгромлен Третий Рейх. Для большинства немцев память о гитлеровской эпохе поныне служит хорошим противоядием против националистической отравы, но Комнинг справедливо считает: «неразумно бичевать германскую национальную гордость из-за двенадцати лет нацистского безумия, отвергая и забывая все доброе, что было в несравненно более долгой германской истории».
Комнинг — сторонник основной стратегии «АдГ»: поощряйте растущее народное недоверие к нынешнему правительству любыми доступными способами. Стратегия обратила на себя внимание часом позже — подальше к северу, в старинном ганзейском порту Грейфсвальде (Greifswald). Меркель шествовала к трибуне, воздвигнутой посреди площади Рыбный рынок, а над городком кружил самолет, за которым полоскался синий флаг с надписью «Голосуйте за “АдГ”!». Когда выступавшего канцлера ошикали и освистали сторонники «АдГ», «матушка Меркель», как ее часто зовут немцы, прервала свою речь и язвительно ответила собравшимся. «Не думаю, что свист поможет нам строить будущее Германии», — воскликнула она и поспешно возобновила речь, не забыв пообещать: мы усилим бдительность и не допустим повторения 2015 года, когда более миллиона иммигрантов буквально хлынули в Германию. Это событие — самое уязвимое место Меркель в глазах избирателей. Но большей частью речи канцлера сводятся к вопросам экономическим: дескать, нужно улучшать образовательную технологию, укреплять инфраструктуру, помогать автомобильным фабрикантам, создающим новые двигатели, безвредные для природной среды.
Ее речи пришлись по душе семидесятидевятилетнему курортнику, приехавшему сюда из Кельна, — Хансу-Кристиану Швикеру (Hans-Christian Schwieker). Уписывая тарелку отличного горохового супа с горячими сардельками на второе, Швикер сказал: я не шибко-то люблю Меркель, однако думаю, что пойду голосовать за нее. Выборы предстоят скучные, бесцветные, спору нет, — но это и хорошо, прибавил Швикер. Еще ребенком он бежал вместе с родителями с германских земель, ныне ставших польскими. «Германия знает об экстремизме не понаслышке, — сказал он под конец. — И мы вовсе не хотим перемен».
Авторский перевод Вадима Глушакова
По материалам зарубежной печати
