«Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью», — любили шутить позднесоветские студенты. Вокруг бурлила перестройка, кипела общественная и интеллектуальная жизнь. На всеобщее обозрение вываливались тонны запрещенного ранее культур-мультура – ПСС преставившихся и все еще живых диссидентских классиков; голливудские блокбастеры, где пачками, направо и налево, хорошие парни валят «плохих русских»; тяжелый рок в костюмах садо-мазо; пропагандистские фильмы об Иисусе от сектантских продюсерских центров; сериал-клубничка о приключениях водопроводчика.

Невероятно, но сегодня те самые люди, чья молодость прошла под знаком тотальной либерализации сферы информации, превращаются в запретителей, рядом с которыми даже советские критики сталинской эпохи выглядят безудержными либералами.

Все это, независимо от культурной значимости в большом мире, заворачивалось как последний шедевр, новомодный культурный тренд, откровение, ставшее классикой – то есть претендовало на премиум-сегмент всемирной кладовой знаний. С точки зрения культурологии, впрочем, так оно и было. Не вообще, но отдельно для наших будущих стран, открывавших для себя целые бездны. Тогда была установка все разрешать. Все, что не запрещено, то разрешено — говорили советские люди, жаждавшие свободы и новых культурных откровений.

Невероятно, но сегодня те самые люди, чья молодость прошла под знаком тотальной либерализации сферы информации, превращаются в запретителей, рядом с которыми даже советские критики сталинской эпохи выглядят безудержными либералами. Запрещают, правда, не водопроводчика и не порнуху. Запрещают все то, что в эпоху либерализации занимало место официальной культуры. Напомню, именно жажда гражданских свобод, пускай даже высказанная в форме метафоры, сквозящая из всех щелей этой культуры, и определила наступление оттепели второй половины восьмидесятых. Оттепели, оказавшейся жаркой настолько, что спровоцировала упомянутый информационный потоп, за которым последовали ледниковый период, и далее всадники апокалипсиса: эпидемии, голод, война.

В Украине это происходит под лозунгом декоммунизации, но если копнуть глубже – мечта запретить «совок» живет и в России, и в других постсоветских странах. Так, собственно, агонизирует наше постсоветское общество, стираемое с лица земли космополитическим бульдозером новейшей культуры и сеющих отчуждение технологий.

Вот, например, Нацсовет по телевидению и радиовещанию грозит наказать телеканалы «Интер» и СТБ за показ советских фильмов: «С легким паром», «Кавказская пленница», «Москва слезам не верит», «Любовь и голуби». Причина – присутствие на экране лиц, представляющих угрозу национальной безопасности Украины – киноактеров, которых Украина нещадно внесла в соответствующие списки. Теперь всякий неосторожный комментарий по украинскому вопросу превращает вчерашнего кумира свободолюбивой интеллигенции во врага. Актер Валентин Гафт, к примеру, – с каким восторгом вчерашняя интеллигенция зачитывала в свое время его эпиграммы на сильных мира сего. Вот только на Майдане, увы, сломался. Так и не осознал этот столп либеральной мысли философскую предопределенность духовной победы над героями Чехова и Дюрренматта.

Что с того, что в побиваемые времена другом человека была не собака, а управдом, если сейчас к нему добавился еще и активист с кастетом, ветеран и выжившая из ума соседка, атакующая при каждой встрече лекцией об украинцах, героях и предателях.

«Большинство из политиков ВР вышли из СССР и еще помнят курс русской литературы, которой нам портили литературный вкус», — уверен Генеральный прокурор Украины Юрий Луценко. «Ничего страшного нет, что запрещена вся эта советская безвкусица», — вторит, переходя на фальцет, слащавый культуртрегер неопределенных убеждений, возраста и пола – мнящий себя новым Капоте, но тянущим в лучшем случае на героя советских карикатур о мещанстве.

Так чем сексапильному водопроводчику помешал советский коллега Афоня, вопрошают удивленные любители советских фильмов на «Интере». А мешает он прежде всего тем, что мир, в котором живут герои самых острых советских фильмов и книг, оказывается куда гуманнее современного. Злодеи выглядят смешно и мелочно – ни на какие реальные злодейства они не способны. Идеология, засилье которой служило важнейшей фоновой темой брежневской эпохи, не идет ни в какое сравнение с тем, с чем приходится сталкиваться современному украинцу. Что с того, что в побиваемые времена другом человека была не собака, а управдом, если сейчас к нему добавился еще и активист с кастетом, ветеран и выжившая из ума соседка, атакующая при каждой встрече лекцией об украинцах, героях и предателях.

Зато приболев, герой советского фильма шел в больницу. Это была не пропаганда, нет – обыкновенное описание окружающих реалий, приукрашенных разве что утюгом и плойкой гримерши. Герой мог позволить себе уйти в запой, а потом вернуться в коллектив, ибо кто без греха? А мог плюнуть на все, уехать в захолустный город и на следующий же день найти новую работу и получить комнату в общежитии.

Даже советский стиль одежды уже так не отпугивает. Моду на яркий кэжуал давно сменила одежда, демонстрирующая принадлежность к социальному классу. Посему советский пиджак от знакомой портнихи оказался в общем-то ничем не хуже, чем купленный за бешеные деньги на распродаже позапрошлогодних моделей Хьюго Босс в Глобусе, выдаваемых за последний писк. У хорошей портнихи всегда был модный каталог – кстати, тоже трехлетней давности.

Вот именно этого боится современная власть, запрещающая советские фильмы – разрушения мифа о том, что жить стало если не лучше, то по крайней мере, веселее.

Сложнее приходилось героям советских фильмов, перебиравшимся из провинции в столицу в поисках интересной жизни. Так ведь ничего с тех пор не изменилось – она и сейчас у них непроста, и «Москва слезам не верит» — вполне современное кино. Даже такой герой, как интеллигентный и высокооплачиваемый рабочий, никуда не делся – вот он едет в электричке в американском ватнике Carhartt. Тоже с пикника, только ездит он туда не с академиками, а с людьми в погонах, рестораторами или богемой. Разве что из жизни героев полностью исключены такие факторы как пустой карман, невозможность получения бесплатных медицинских услуг или неподъемные коммунальные платежи.

Вот именно этого боится современная власть, запрещающая советские фильмы – разрушения мифа о том, что жить стало если не лучше, то по крайней мере, веселее. Ибо жизнь в обществе определяется не политической моделью, а моделью поведения ее членов. По сути, политические реалии – лишь фон, на котором происходит возня точно таких же людей, которые были в те времена. Только более жадных, истеричных и более склонных демонстрировать лояльность, нежели в эпоху, объявленную тоталитарной. Именно поэтому полпреды имени Антона Геращенко лезут вон из кожи, выискивая неосторожных на язык дедушек и бабушек от кинематографа, добавляя их в список лиц, несущих угрозу безопасности Украины. Кстати, угрозу безопасности России их фильмы тоже несут. Просто пока у всемогущего Путина руки коротки.

Анатолий Борщаговский

2,398 просмотров всего, 2 просмотров сегодня

Print Friendly, PDF & Email