Тема коррупции на постсоветском пространстве, пожалуй, самая сложная и спекулятивная. Дело даже не в том, что у нас она имеет необычный размах или особым образом вредит стране. Нет, в успешных странах без нее тоже не обходится. Но некоторые формы отношений политики, госуправления и бизнеса, считающиеся у нас откровенным криминалом, на Западе легальны и называются словом «лоббизм». При этом сами лоббисты – уважаемые представители делового сообщества и политических элит.

А поскольку живем мы все-таки в мире чистогана — манипулировать антикоррупционными идеями можно до бесконечности, вбрасывая их в общество каждый раз, когда возникают соображения все той же выгоды.

Дело тут в нашем отношении к предмету. В нашем целомудренном, заимствованном из советского прошлого осуждении излишней предприимчивости и прикрытия собственной выгоды разговорами об общественном интересе. А поскольку живем мы все-таки в мире чистогана — манипулировать антикоррупционными идеями можно до бесконечности, вбрасывая их в общество каждый раз, когда возникают соображения все той же выгоды. Чужой. Общественное недоверие к местным элитам толкает нас к поиску иностранных арбитров. Последним якобы нет никакого интереса обманывать.

Вот недавно на тему коррупции в Украине высказался бывший госсекретарь США Джон Керри. Он призвал наше правительство и силовые органы к новым антикоррупционным расследованиям и репрессиям: «Коррупционеров нужно лишить неприкосновенности. Иначе люди перестанут верить в Украину, будет очень сложно обеспечить условия для экономического роста. А для украинской экономики сейчас самое время расти — стране нужно набраться сил для противостояния всему тому, что Россия и ее президент Владимир Путин собираются сделать в будущем. Здесь имеет место пересечение экономических мотивов с интересами национальной безопасности».

Джон Керри – один из самых влиятельных политиков в США. По сути, именно он возглавляет мощный политический клан Кеннеди, вышедший в свое время из организованной преступности. А потому в исполнении Керри подобные разговоры звучат особенно лицемерно. К тому же будучи на своем посту никакой коррупции в Украине периода АТО он не замечал, хотя с тех пор ничего не изменилось: все то же прямое олигархическое правление, распил внешних займов, бизнес на оборонных заказах, решение социальных проблем путем отправки «лишних людей» в окоп – насильно или по собственному желанию. А значит и тема коррупции поднимается на Западе не в интересах Украины, а чтобы шантажировать власть. Ибо в последствиях американских антикоррупционных дискуссий мы имели возможность убедиться сами. Инструменты разжигания общественного недовольства мы тоже прекрасно знаем: обсуждение автомобилей чиновников, фотографий их домов и квартир, отдыха у бассейнов с лазурной водой. Но главное – бесконечное повторение слов «коррупция» и «коррупционеры», пробуждающее в массах жажду передела для восстановления социальной справедливости.

А потому не стоит слишком уж внимательно прислушиваться к окрикам из Вашингтона, Брюсселя или Лондона, отыскивая в них ключи к разрешению внутренних противоречий. Это разрешение не нужно никому, кроме самих украинцев.

Между тем возникает логичный вопрос: что все-таки стоит за участившимися обвинениями в адрес Украины со стороны западных партнеров? Ведь недаром антикоррупционная риторика Джона Керри так созвучна спичам Михаила Саакашвили сотоварищи, угрожающим очередным армагеддоном в центре столицы. И неважно, что большинство этих «антикоррупционеров» сами замарались по самые уши. Нужен таран, заставляющий власть оставаться в тонусе, предугадывать пожелания кураторов, а не заискивать перед избирателем, решая насущные проблемы.

А потому не стоит слишком уж внимательно прислушиваться к окрикам из Вашингтона, Брюсселя или Лондона, отыскивая в них ключи к разрешению внутренних противоречий. Это разрешение не нужно никому, кроме самих украинцев. В конце концов, количество материальных благ в мире ограничено, и чем меньше их попадет в Украину, тем больше будет где-нибудь в другом месте. Простая, в общем-то, арифметическая задача из дореволюционного учебника Василия Пупкина для церковно-приходских школ: «У Петра было столько-то яблок, у Джона столько-то джавелинов, а у Мустафы с Михо – ни гроша за душой, зато много гонора».  При этом всякий, кто хорошо учился в школе, знает — чем меньше мы будем думать о Петре, Джоне и Михо с Мустафой, и чем раньше займемся арифметикой, тем лучше будет оценка.

Анатолий Борщаговский

Print Friendly, PDF & Email