Когда-то, лет пятнадцать назад, я работал в дружном интернациональном коллективе, где среди коллег было несколько словаков. Это были дружелюбные и общительные молодые люди. Исключение составлял лишь один нюанс: на нас, украинцев, россиян, молдаван, и прочих людей, происхождением восточнее границы ЕС, они смотрели немного сверху вниз. Так крымчане смотрят на донецких, дескать, у нас получилось, а вы…. По отдельности ребята, возможно и неплохие, но ваши нравы…. фу….

Дело было в благополучном американском городе Кембридж, где между Гарвардом и Массачусетским Технологическим институтом течет умеренно технологизированный быт мировой интеллектуальной элиты. И хотя и украинских, и тем более русских людей в этом мире (вплоть до его отцов-основателей), отметилось куда больше, нежели словаков, статус обладателя паспорта Евросоюза грел словацкую душу, задавая определенного рода снобизм.

Тогда в Киеве бурлило дело Гонгадзе,  словацкие коллеги подшучивали над моей озабоченностью. Дескать, все у вас не как у людей, и нравы бандитские. Между тем, как оказалось, мы тогда были далеко впереди, и по иронии судьбы, украинская история повторяется уже в Словакии – убитый журналист-разоблачитель, мафиозная власть, черно-белое деление политических элит, а вместе с ними и их избирателей. Ибо совершенно не важно насколько комфортен твой автомобиль, если дорогу по которой ты едешь, проложил Сорос, и Сорос же сидит за его баранкой.

Майданы поляризуют общество, превращая приверженцев той или иной из сторон в эдакое подобие футбольных фанатов, готовых убивать друг друга за цвет шарфика.

До недавнего времени Восточная Европа, в силу своего членства в ЕС и НАТО, могла чувствовать себя причастной к первому миру. А это автоматически означало, что там ничего не случалось. Проблемы аналогичные украинским обходили эти страны стороной. Разумеется, коррупция там тоже имела место – она есть и в Еврокомиссии, и в Дойче Банке, и в правительстве США, но о ней не принято говорить вслух – инвесторы мировых СМИ не заинтересованы в дестабилизации этих стран. Никто ведь не выходит на улицу, когда где-нибудь в «цивилизованной» стране гибнет при загадочных обстоятельствах очередной срыватель покровов, или ключевой свидетель в резонансном деле.

И вот, Майдан пришел уже в маленькую и гордую Словакию, казавшуюся до недавнего времени островком здравого смысла в свихнувшейся на национализме балтийско-черноморском поясе. Тут совершенно неважно, каковы идейные мотивы происходящего в Словакии – украинский путь обязательно приведет эту страну в те дебри, где уже оказалась Украина. Майданы поляризуют общество, превращая приверженцев той или иной из сторон в эдакое подобие футбольных фанатов, готовых убивать друг друга за цвет шарфика. И если изначально они выходят на улицы из-за подозрений в причастности власти к убийству одного журналиста, то после победы уже не важно сколько журналистов будет убито, арестовано, или изгнано из профессии по политическим мотивам. Это будут неправильные журналисты, враги народа.

Также и с применением силы. Если в ходе массовых протестов появляются неизвестные снайперы и расстреливают несколько десятков протестующих, то после смены власти уже не важно сколько протестующих будет убито с противоположной стороны – все они негодяи, оправдывающие убийц. Такая вот нехитрая логика.

Собственно, причиной для начала Майдана в Братиславе стало не убийство, но прежде всего, освобождение людей, задержанных по подозрению в причастности к нему. По версии полиции, подозреваемые были отпущены, потому что за прошедшие с момента их задержания 48 часов так и не удалось найти улик, на основании которых можно было бы ходатайствовать об их аресте. Увы, доказательства нужны лишь в суде. Для суда толпы достаточно эмоций и жажды расправы над теми, на кого был направлен указующий перст СМИ.

Немаловажным в данной ситуации являются и обстоятельства конфликта. Дело ведь не в журналисте Яне Куциаке с его подругой, застреленных, якобы, за публикации о связях словацкого правительства с итальянской мафией. Не будь иных претензий к властям Словакии, не было ни журналиста Куцияка, ни его разоблачений, как не было бы скандала с убийством Георгия Гонгадзе, если бы в Украине не был запланирован новый виток хаотизации политической жизни.

Претензии к президенту Кучме прежде всего касались его политики – укрепления отечественных корпораций, строительства самостоятельной банковской системы, сближения с Российской Федерацией, как основным торговым партнером. Премьеру Словакии Роберту Фитцо вменяется критика европейской политики в отношении беженцев с Ближнего Востока, и опять-таки слишком тесные связи с Россией.

Со вторым пунктом все понятно. Спонсирование борьбы со всем русским давно стала идеей фикс для миллиардера Джорджа Сороса. Между тем, есть небольшая разница. В Украине была сделана ставка на шовинизм западноукраинского люмпена и проевропейские настроения столичного среднего класса. Между тем, в случае Словакии речь идет о противостоянии среднего класса с протекционистской, а следовательно расистской и шовинистической позиции премьера.

Но это лишь на первый взгляд. В реальности же ситуацию следует рассматривать в ее развитии. Смена правительственного курса по вопросу миграции вовсе не означает исчезновения людей, воспринимающих беженцев с определенной толикой настороженности. А значит появление в стране «новых словаков» лишь усугубит шовинистические настроения, которые, вследствие возникновения конфликтов на бытовой почве, обретут более четкие очертания. Многие из тех, кто сегодня требует отставки ксенофобского правительства Фитцы, очень скоро могут превратиться в куда более ярых ксенофобов, нежели сторонники действующего правительства.

Немаловажным фактором может стать и качество мигрантов. Так, проживание в Словакии огромной общины народа рома, с большой вероятностью привлечет в страну прежде всего не сирийцев-арабов, а сирийских цыган – так называемых «домарцев» — четвертьмиллионную общину, до войны проживавшую в Алеппо, Латакии и Дамаске. Это не радикалы-исламисты, которых принято бояться в Европе. Это реальные беженцы – религиозные фанатики из ИГИЛ безжалостны к ромам, как потенциально криминальной среде.

В настоящий момент большая часть сирийских цыган осела в Стамбуле, однако Турция, с ее традициями отрубания рук воришкам, оказалась крайне недружелюбным для них местом, и представители общины небольшими ручейками перетекают в Европу в поисках конечной точки своего путешествия. И Словакия, с ее развитой цыганской общиной, выглядит одним из самых привлекательных мест на континенте. И главное, никакие усилия правительства нацеленные на социальную защиту беженцев не сработают – правительственные средства будут уходить в песок средневековой по своему устройству общины, оседая в карманах местных баронов, собирающих дань с новоприбывших.

Праворадикальные движения будут носить субкультурный характер, а значит заполняться молодежью.

Разумеется, в Словакии, где ультраправые настроения и без того замешаны на антицыганской риторике, появление новой общины рома, да еще и ведущей непривычный для местного населения образ жизни и исповедующих ислам, буквально взорвет общество, привнеся в него откровенно нацистскую идеологию. При этом, нацистские группы, интегрированные в ультраправый интернационал, получат поддержку со стороны, в том числе, своих соратников из Украины, в частности оружием. И очень скоро победа условных европейцев-космополитов над националистами-охранителями обернется не просто реваншем последних, а переформатированием правого сегмента словацкой политики из недовольных обывателей в правых радикалов. При этом праворадикальные движения будут носить субкультурный характер, а значит заполняться молодежью.

Так прекраснодушие словацких либералов очень обернется своей изнанкой, и вслед за нынешним кризисом следует ждать кризиса куда более мощного. Будущие протесты снова пройдут под флагами ЕС, но на этот раз этот флаг будет носить не либеральный, а откровенно расистский контекст и направлены против мусульман и цыган.

Однако вернемся к моим знакомым словакам. Одного из них, назовем его условным Карлом, мне удалось отыскать в соцсетях. Как я и предполагал, мой знакомец оказался крайне политизированным, и призывал друзей выпить бутылочку «Просекко» за победу над подавшим в отставку главой МВД. На мое язвительное напоминание о событиях пятнадцатилетней давности Карл отреагировал с привычным евроснобизмом: «Словакия – не Украина. Здесь все будет иначе». Именно так рассуждали и в Украине пятнадцать лет назад. Только место Украины в сознании наших сограждан занимала Россия, где в тот момент шла вторая чеченская кампания.

Увы, украинцы уже заплатили высокую цену за свое высокомерие, возомнив себя лучшими людьми, нежели россияне. Сегодня точно такую же ошибку совершают народы Восточной Европы, возомнившие себя лучше украинцев. И это не теория заговора, в которой меня пытались обвинить словацкие друзья Карла, отреагировав на имя Сорос. Это, как говорят на востоке, карма.

Семен Хавевер

1,879 просмотров всего, 2 просмотров сегодня

Print Friendly, PDF & Email