9 мая 2017 года стало для Украины очередным событием, демонстрирующим глубину раскола нашего общества и неготовность власти отмежеваться от ультраправых и неонацистских движений, обеспечить плюрализм, соблюдение прав человека и свободную дискуссию о прошлом, настоящем и будущем страны. Да, сами по себе праздничные мероприятия прошли относительно спокойно – правоохранители проявили чудеса взаимодействия с охраной мероприятий. Нарушители задерживались, а в некоторых городах полицейские и нацгвардейцы слегка даже переусердствовали. Так, по крайней мере, считает руководство министерства, которое испытывает очевидные симпатии к разного рода хулиганам и погромщикам, — в отличие от личного состава, которому приходится сталкиваться с ними в реальной жизни.

Так что же происходит в Украине в День Победы, и как переставить ориентиры в обществе, чтобы избежать ежегодных идеологических столкновений в этот, казалось бы, общий для всех украинцев праздник? Ведь победи тогда нацисты — украинцам не только не светило бы обрести какую-либо автономию, но и пришлось бы, согласно идеологии расового превосходства, исполнять роль рабов в выстраиваемой Рейхом системе отношений народов Европы.

Победить их одним махом не представляется реальным, а всякая попытка сделать это приведет к полномасштабной гражданской войне или, в лучшем случае, к возникновению новых очагов сепаратизма.

Тут, разумеется, проще всего занять эмоциональную позицию – дескать, святой для всех день, давить их всех, нелюдей. Между тем, как показывает реальная жизнь, этот день оказался святым не для всех членов нашего общества. Есть в нем и те, для которых святым стал день рождения Гитлера. Они устраивают «белую шизу» на 88 восьмой минуте футбольных матчей (88 – код, символизирующий выкрик «Хайль, Гитлер!»), рушат монументы советской эпохи и угрожают расправой всякому, кто выступает против войны и популяризации нацизма. Нравится нам это или нет, но таких людей сегодня много. Они вооружены, организованы, и представляют опасность для общества в целом. Победить их одним махом не представляется реальным, а всякая попытка сделать это приведет к полномасштабной гражданской войне или, в лучшем случае, к возникновению новых очагов сепаратизма. И это не преувеличение. Чтобы понять размах нацизма достаточно обратить внимание на мотивы модных в Украине татуировок, символики, молодежной атрибутики.

Однако еще важнее другой вопрос: откуда взялись эти люди, растоптавшие подвиг своих предков и занявших идейную сторону тех, кто мечтал стереть наш народ с мировой карты? Ведь Украина – не Литва, не Латвия. Масштаб коллаборационистских движений в Украине был ничтожным в сравнении с подвигом миллионов украинцев, участвовавших в войне на советской стороне. Так откуда это все?

Ответ прост. Историческая отдаленность события снижает остроту его восприятия. Если сорокалетние, произнося заученное «спасибо деду за победу», подразумевают вполне конкретного деда-фронтовика — родного ли, соседского, деда одноклассника, — то для двадцатилетних эта фраза пустой звук. Нет уже ни деда, ни даже отголосков его победы. Особенно теперь, когда власть декларирует идейное родство отнюдь не с победителями, а отъезд на работу в Германию стал мечтой для многих обездоленных режимом, пришедшим на смену деду-победителю. Нет, получается, уже никакой победы. Зато есть Европа-победительница. Она использовала внутренние противоречия Украины, лишила ее суверенитета, и сегодня прямо и косвенно поощряет деятельность «традиционно проевропейских» сил, в том числе и неонацистов. По крайней мере, закрывает глаза на их деятельность.

Вот и получается, что традиционный День Победы – это уже день вовсе не победы над нацизмом, а сопротивления нацизму. Это понимают участники и организаторы мероприятий, это понимают и их противники. А потому конфликта в этот праздничный день избежать невозможно. При этом антифашистские ряды, увы, будут редеть, независимо от проводимого государством политического курса. Просто людей, для которых эта дата имеет особое значение, будет становиться все меньше и меньше.

Но потеря интереса к празднованию 9 мая вовсе не будет означать обязательной победы фашизма. Противостояние этой человеконенавистнической идеологии должно привязываться уже не к событиям прошлого века, а к разъяснению сути этой идеологии и перспектив, которые она предлагает простому украинцу. А еще, в противовес ультраправым движениям, в обществе должна сформироваться противоположная идеология. Не быть имитирована кучкой грантоедов на содержании, а проникнуть в дом каждого обездоленного украинца. Для такого антифашизма будут актуальны иные даты. Например, 8 февраля – день юного героя-антифашиста. Праздник, учрежденный в 1964 году Генассамблеей ООН. В этот день, в 1963 году, на митинге против войны в Алжире был убит французский школьник Даниэль Фери. Также на оккупированном фашистами Донбассе в этот день были расстреляны молодогвардейцы Олег Кошевой, Любовь Шевцова, Дмитрий Огурцов, Виктор Субботин, Семен Остапенко, а в оккупированной Франции — пятеро мальчишек-парижан из лицея «Бюффон». И хотя эти события удалены от нас исторически также как события 1941-1945 гг., для современного человека они куда понятнее, нежели победа, которую когда-то давно одержал СССР. Ибо слово «победа» говорит об окончании противостояния, конца которому пока не видно.

В условиях же, когда в стране принимаются законы о декоммунизации и одновременно проходят нацистские марши, а «Вольфсангель» — символ дивизии СС «Дас Райх» — стал эмблемой одного из полицейских подразделений, разговоры о примирении и памяти звучат, мягко сказать, лицемерно.

Очевидно, сложность всех упомянутых противоречий четко понимает власть, разрабатывая контрстратегии. Ведь уже сегодня простой украинец начинает на собственной шкуре ощущать суть порабощения нашего народа – через продвигаемую МВФ и Всемирным Банком антисоциальную политику, через остановку производств, безработицу, войну и расходы на нее, земельную и другие реформы. Понимает власть и то, что численность антифашистских и антиправительственных демонстраций будет расти. И потому в качестве альтернативы 9 мая предложена дата днем ранее — общеевропейский День памяти и примирения.

Стране, где уже не первый год идет война на почве идеологии, действительно нужен такой день. Однако за призывами к примирению должна стоять готовность политических оппонентов вести борьбу мирно, в рамках законов и без применения к противнику методов запугивания и нападения.  Да и государство, в свою очередь, должно занять нейтральную позицию, пропагандируя свободу слова и плюрализм. В условиях же, когда в стране принимаются законы о декоммунизации и одновременно проходят нацистские марши, а «Вольфсангель» — символ дивизии СС «Дас Райх» — стал эмблемой одного из полицейских подразделений, разговоры о примирении и памяти звучат, мягко сказать, лицемерно.
Как бы там ни было, Украина теперь будет праздновать и День примирения. Не факт, что в мае. Ибо реальной даты примирения, увы, не знает никто. Ведь нам следует думать не о том примирении, к которому в середине ХХ века пришли народы Европы, а о примирении украинцев между собой. Да, — нам, как и гражданам европейских стран 70 лет назад, придется научиться соседствовать друг с другом, включая тех, кто лично воевал по другую сторону фронта. И победу в Украине будут праздновать именно в этот день. А до тех пор, пока фашизм определяет сознание украинского общества, ни о каком примирении говорить невозможно. Потому что фашизм по своей природе стремится не к миру, а к войне.

Анатолий Борщаговский

46 просмотров всего, 1 просмотров сегодня

Print Friendly, PDF & Email