Ислам Каримов, первый и единственный президент Узбекистана, умер. После шести дней молчания, последовавших за инсультом 28 августа, узбекское правительство подтвердило информацию о смерти 78-летнего лидера среднеазиатской страны. Как отец-основатель независимого Узбекистана он будет похоронен в древнем Самарканде, городе на великом шелковом пути, и войдет в историю. Этого бывшего советского аппаратчика запомнят также как одного из самых кровавых диктаторов 21 века, чье правление было отмечено массовыми убийствами, арестом собственной дочери, уничтожением конкурентов, которых заживо бросали в кипяток. Но может быть главным наследием Каримова станет его раздутая сверх всякой меры роль в глобальной борьбе против терроризма и совершенные во имя этой борьбы злоупотребления.

В октябре 2001 года, спустя несколько недель после террористических актов 11 сентября, когда возглавляемая США война в Афганистане была в разгаре, борьба Джорджа Буша против мирового терроризма докатилась, наконец, и до Средней Азии. Однако Каримов уже почти десятилетие вел свою собственную войну против исламских экстремистов в Узбекистане. К концу 90-х ему почти удалось изгнать из страны пеструю смесь исламистских группировок и укрепить свою власть с помощью агрессивного и жестокого аппарата госбезопасности, возглавляемого кликой бывших советских кэгэбэшников. Каримов оставил за собой кровавый след и запомнится пытками, внесудебными расправами и массовыми арестами тысяч узбеков единственной виной большинства из которых была мусульманская вера.

До терактов 11 сентября Каримов был парией, которого проклинали правозащитные организации и дежурно критиковали западные правительства. Однако после атаки на Всемирный торговый центр возникла новая парадигма. Буш принимает Каримова в Белом доме, предлагает пакет помощи Узбекистану в области безопасности и обсуждает создание американской авиабазы в Средней Азии. В обмен на аренду авиабазы в Узбекистане Каримов получает поддержку супердержавы в своей многолетней борьбе против исламистов.

Исламские боевики представляли собой главную угрозу режиму — коррумпированному и разрываемому внутренними противоречиями, но кроме того они были удобным инструментом для укрепления власти. Всякий кто был недоволен и противостоял режиму немедленно получал клеймо террориста, от чего страдали широкие слои населения. Борьба США против терроризма обеспечила Каримову толерантное отношение запада, но при этом позволила ему создать в стране среду, лишенную полутонов, где были только крайности — белое и черное. Это зловещее наследие будет определять положение в Средней Азии еще многие годы. Но чтобы понять, как это могло произойти, нужно вернуться назад, в смутные времена возникновения независимого Узбекистана.

Расцвет ислама

Каримов оказался в верхушке компартии Узбекистана приблизительно тогда, когда в советской Средней Азии началось возрождение ислама. Население Средней Азии — преимущественно мусульмане-сунниты, имеющие за спиной славную тысячелетнюю историю развития ислама. После десятилетий жестоких преследований религии советские власти постепенно выработали концепцию известную как «официальный ислам», которая предполагает, что отдельным муллам, утвержденным властью и подготовленным в идеологической доктрине компартии, разрешалось проповедовать ислам. Неофициальные мечети и неутвержденные муллы, которые пытались практиковать ислам неотретушированный компартийными идеологами, тоже существовали, но вынуждены были уйти в подполье.

Однако в конце 80-х ситуация начала меняться. Михаил Горбачев провозгласил политику перестройки и открытости, она охватила весь Советский Союз, и интерес к исламу в Средней Азии вспыхнул с новой силой. В последние дни существования советской империи в страну хлынули религиозные тексты, а потом и деньги из Саудовской Аравии и Пакистана, ведущую роль в жизни общества стали играть религиозные деятели. В узбекском городе Наманган исламское возрождение выплеснулось на улицу в виде вспышки насилия — группа мусульман захватила здание руководящего органа компартии, когда местный мэр отказался дать разрешение на строительство ваххабитской мечети и медресе. Эту группу возглавляли Тохир Юлдашев, 24-летний подпольный мулла, и Джумабой Ходжиев, бывший советский десантник, воевавший в Афганистане и более известный под военным позывным Джума Намангани. Позже оба они станут основателями Исламского Движения Узбекистана (ИДУ) и в 1998 году провозгласят джихад против Каримова и борьбу за создание исламского халифата в Средней Азии, а город Наманган объявят местом рождения вооруженного исламского движения и символом сопротивления репрессиям режима.

На заре независимости Узбекистана Каримов, бывший глава компартии, сознавал привлекательность ислама. Он упомянул его в своей инаугурационной речи и, принося присягу, даже держал в руке Коран, а в другой — свеженаписанную конституцию республики, ибо понимал целесообразность религии для объединения страны, только что утратившей идеологическую основу своего существования. Тем временем Юлдашев и Ходжиев и их последователи в Намангане создавали Адолат — политическую партию, призывавшую к исламской революции в Средней Азии. В марте 1992 года Каримов объявляет войну исламскому терроризму и наносит удар — арестовывает 27 последователей Юлдашева и Ходжиева, а сами они бегут через Ферганскую долину в соседний Таджикистан. В конце 1994 года правительство ужесточает репрессии и начинает преследовать не только сочувствующих терроризму, но и просто независимых мусульман, и всякий, кто исповедует ислам и выступает против режима, получает клеймо «ваххабита», т. е. сторонника саудовской ветви ислама.

Каримов пытается уничтожить любые угрозы своему правлению, он закрывает газеты, преследует независимых юристов, бросает в тюрьму правозащитников, но главным объектом этой государственной паранойи является политический ислам. В 1997 году произошла серия нападений на полицейских — несколько человек было обезглавлено, погиб председатель колхоза, произошла перестрелка с полицией в Намангане. Никто не взял на себя ответственность за эти нападения, но власть обвинила во всем запрещенную партию Адолат и обрушила на нее новые жесточайшие репрессии — последовала волна арестов, правозащитники из Human Rights Watch сообщали о пытках и массовой фабрикации доказательств.

Юлдашев и Ходжиев не теряли времени в Таджикистане, и вскоре после их прибытия туда — в мае 1992 года — там вспыхивает гражданская война, в которой бывшим советским руководителям противостоит разношерстная оппозиция демократов, националистов и исламистов. Юлдашев затем уезжает в Афганистан, где пытается наладить связи с различными экстремистскими группами со всего региона — якобы, включая даже Осаму бин Ладена. В конце концов, он вступает в альянс с Талибаном, который и сам только что прошел через жестокую гражданскую войну. Ходжиев же остается в Таджикистане и вступает в кровавую пятилетнюю войну на стороне Объединенной Таджикской Оппозиции, ведущей борьбу против правительства Эмомали Рахмона. Мирное соглашение 1997 года формально кладет конец войне, но Ходжиев остается в Таджикистане и активно включается в региональную торговлю героином. В августе 1998 он вместе с Юлдашевым создает Исламское Движение Узбекистана и спустя полгода осуществляет первый широкомасштабный теракт в Ташкенте — взрывают шесть заминированных автомобилей, из которых самый крупный предназначался Каримову, 16 человек убито, 120 ранено. В августе 1999 ИДУ устраивает еще одну серию нападений, на сей раз в соседнем Киргизстане, где они захватывают несколько деревень и берут заложников, включая высокопоставленного генерала Киргизского МВД и четырех японских геологов, работавших в этой местности.

Заложников со временем отпустили, но в 2000 и 2001 годах последовали новые столкновения. Каримов отреагировал жестко — Ходжиева и Юлдашева заочно осудили на смерть, а правительства Таджикистана и Киргизстана обвинили в пособничестве боевикам — они, якобы, установили минные поля вдоль границ Узбекистана и прекратили поставки газа в республику. Эти две страны вскоре развернут свою собственную борьбу против боевиков, и к лету 2001 года Исламское Движение Узбекистана окажется практически вытеснено в Афганистан. В результате узбекские тюрьмы будут переполнены новыми заключенными, многие из которых никак не были связаны ни с одной радикальной группировкой. Ташкент продолжит жесткую тяжеловесную политику советского стиля — слежка за исламскими иерархами, цензура проповедей имамов и содержания религиозных текстов. Каждый, кто исповедовал ислам неподконтрольно государству, рассматривался как террорист и потенциальный экстремист. Согласно правозащитникам Human Right Watch, к 2004 году более 6000 человек было брошено в тюрьмы за то, что исповедовали свою веру.

Виктор Никоненко

Сложная история самой большой страны в Средней Азии — ЧАСТЬ 2.