Шимон Перес был последним из отцов-основателей Израиля. Выдающаяся личность, лауреат Нобелевской премии мира, неоднократно вершивший историю страны. Но сейчас его наследие «лежит в руинах».

Несмотря на то, что Перес был среди тех, кто создавал Израиль как государство, проектировал его огромное оборонное ведомство и на то, что он дважды руководил страной, он никогда не пользовался особой любовью среди израильтян. Только в последние годы, как президент Израиля, — а это пост в значительной степени церемониальный — он утвердился в роли старейшего государственного деятеля. И в сравнении с нынешним поколением претенциозных представителей правого крыла и откровенно слабых либералов, Перес представлял более ранний и более «цивилизованный», административный период в жизни Израиля.

Но его политическое наследие неизбежно будут оценивать в первую очередь с точки зрения стремления Переса к миру с соседями Израиля и с палестинским народом. И никогда эта мечта не казалась столь далекой, как в 2016 году.

Израиль возглавляет коалиция откровенных консерваторов, придерживающихся политики непримиримости. Премьер-министр является отпрыском известной семьи сионистов-ревизионистов, злейших врагов наставника Переса, одного из основателей страны, ее первого премьер-министра Давида Бен-Гуриона. По другую сторону стола переговоров — ослабленная Палестинская автономия, насквозь пронизанная коррупцией, испытывающая серьезное давление со стороны исламистских экстремистов, непримиримость которых подогревает экспансионистская политика Израиля. А вокруг – не поддающийся объяснению хаос.

В период оживления процесса мирных переговоров в Осло, вскоре после того, как в 1993 году палестинский лидер Ясир Арафат и премьер-министр Израиля Ицхак Рабин обменялись рукопожатиями, Перес опубликовал книгу «Новый Ближний Восток», в котором описал свое видение будущего этого региона. Даже в тот головокружительный период горячих 1990-х эту книгу называли наивной. Скоростные поезда из Каира в Тель-Авив и в Бейрут. Международное сотрудничество в области технологий, водных и природных ресурсов. Хотя Перес был безжалостным прагматиком уже более 40 лет тайно разрабатывавшим ядерную программу Израиля и заключавшим крупные сделки по продаже оружия по всему миру, он, казалось, безнадежно верил в подобную утопию.

А потом его предали.

Сначала 4 ноября 1995 года экстремист-убийца застрелил Рабина, когда после выступления на многотысячном митинге в поддержку мирного процесса на площади Царей Израиля (сейчас — площадь Рабина) в Тель-Авиве тот подходил к своей машине. Убийца, Игаль Амир, ультраправый религиозный и политический экстремист, мотивировал свои действия тем, что «защищал народ Израиля от соглашений в Осло». Перес стал премьер-министром, но менее чем через год он проиграл выборы Биньямину Нетаньяху.

Потом его предал Ясир Арафат. В 2000 году, когда израильская партия труда вернулась к власти, и уходящий президент Билл Клинтон стремился укрепить собственное наследие, окончательное мирное соглашение казалось ближе, чем когда-либо. Но Арафат отверг все предложения израильтян, ничего не предложив взамен, и даже выдвинул новый миф, который подрывал исторические претензии Израиля на земли Палестины.

Правительства Шарона и Нетаньяху строили свои стены, Хамас захватил власть в секторе Газа, израильские поселения в секторе росли и дальше, и переговоры зашли в тупик.

Несколько месяцев спустя Ариэль Шарон предпринял свой печально известный поход на Храмовую гору, после чего разгорелась вторая интифада. За исключением нескольких коротких мгновений надежды, последние 15 лет были одной длинной нисходящей спиралью недоверия между израильтянами и палестинцами. Большинство израильтян, даже тех, кто поддерживал Рабина и Переса в 1990-х годах, утратили надежду на мирное урегулирование. Правительства Шарона и Нетаньяху строили свои стены, Хамас захватил власть в секторе Газа, израильские поселения в секторе росли и дальше, и переговоры зашли в тупик.

Действительно, трагическая ирония в конфликте Израиля и Палестины состоит в том, что все знают, как должно выглядеть его решение, но никто не может его принять. А без признания государства Палестины, не может быть никакого нового Ближнего Востока.
Возможно, несправедливо оценивать наследие Переса только с этой позиции. Ведь он прожил такую долгую жизнь, провел более 70 лет на государственной службе. Ведь можно рассматривать его наследие с точки зрения достижений в первой половине его политической карьеры, а не второй.

И за эти первые три с половиной десятилетия Перес добился неимоверных успехов.

В 1952 Перес был назначен заместителем генерального директора министерства обороны, а с 1953 по 1959 год был генеральным директором этого ведомства. Находясь на должности, провел реорганизацию министерства, сумел подчинить министерскому контролю значительную часть государственного бюджета, а постепенно — и промышленности страны, которая стала выполнять многочисленные военные заказы. Перес заслуживает уважение уже тем, что превратил Израиль из невероятного эксперимента на крошечной территории в мощную военную державу. Он был главным стратегом превентивных ударов в 1967 году, которые привели к наиболее драматическому повороту в истории Израиля, Шестидневной войне. Несмотря на его более позднюю репутацию сторонника политики мира, этакого «голубя мира», именно Перес был «оголтелым ястребом», в то время как Рабин—его извечный соперник в 1970-х годах—был менее склонен к использованию военной силы.

Как политик, тем не менее, Перес проигрывал больше, чем выигрывал. Когда его отодвигали на задний план, просили уступить место более молодым политикам, он спрашивал: «Я что, неудачник?».

Перес проиграл несколько выборов. Он вступал в коалиции с правыми лидерами, которые подорвали его репутацию.

Ну, отчасти, он им и был. Он потерял несколько заявок на лидерство в партии труда. Именно в результате его соперничества с Рабином за лидерство партия труда лишилась власти после тридцати лет управления страной. Перес проиграл несколько выборов. Он вступал в коалиции с правыми лидерами, которые подорвали его репутацию. Он даже проиграл президентские выборы человеку, который позже попал в тюрьму за изнасилование. (Перес выиграл те выборы несколько лет спустя.) Трудно представить другого мирового лидера, который так много построил, но так часто терпел политические поражения.

Его репутация росла в последние десятилетия его карьеры. Давно перешагнув возраст, когда большинство людей уходит на покой, и отходит от активной общественной жизни, Перес оставался на первых ролях. В 2000-х и 2010-х годах, он часто выступал на конференциях и симпозиумах, на открытии созданных им центров и фондов, и в этом, казалось, наконец, нашел свое призвание. Его чувство юмора было острым, как никогда, и он исполнял роль этакого мудрого дедушки всех израильтян. Он все еще говорил о мире, но также и о лидерстве Израиля в области технологий, кибербезопасности, и в десятке других областях. И не только в общих чертах; Перес продолжал курировать работу во всех этих областях, и мог в деталях и подробностях обсуждать многие из этих тем.

И все же создавалось впечатление, что Перес, живет в какой-то параллельной Вселенной, в которой мирный процесс все-таки шел, и партнеры по обе стороны стола переговоров оставались настоящими партнерами. Это не было простой наивностью. Перес, как и другие, прекрасно понимал настоящую политическую ситуацию. Скорее всего, он упрямо поддерживал сумасшедшую идею, что мир неизбежен, потому что это единственный способ выжить, и для Израиля, и для Палестины. Шимон Перес много раз повторял, что альтернативы нет.

Увы, есть.