Ведущий Колин Чапмэн: Что же, начнем. Автомобили, производимые в Индии, доставляются в новехонький порт, построенный китайцами на Шри Ланке, а там их грузят на торговые суда и отправляют в Алжир.

Этот океанский порт и сооружен китайцами, и преимущественно китайцами же финансируется – на сумму до полутора миллиардов долларов ежегодно. Он лежит на крупнейшем восточно-западном пути морского сообщения, по которому, что ни день, проходит около 200-300 судов из разных стран.

Местные представители говорят: Китай согласен создать еще один подобный порт в Коломбо, шри-ланкийской столице, а китайские фирмы на протяжении ближайшего десятилетия вложат в него капиталов на сумму до 50 млрд долларов.

Но рассказ на этом не заканчивается. Китай и строил, и продолжает строить целую цепочку современных гаваней по всем побережьям Индийского океана.

Добро пожаловать в нашу студию. Меня зовут Колином Чапмэном, а в беседе нашей участвует Роберт Д. Каплан, старший геополитический аналитик американской частной аналитическо-разведывательной компании «Стратфор».

Боб, расскажите мне, для начала, побольше об этой новой гавани.

Роберт Каплан: Порт Хамбантота находится на южной оконечности Шри Ланки – острова, напоминающего слезинку, оброненную Индийским субконтинентом. Китайцы затеяли и завершили там огромное портовое строительство, и несколько дней назад гавань стала принимать корабли.

Я посещал этот порт. Он огромен. Я был там и на ранних стадиях работы – и могу сказать: наступила великая историческая эпоха, когда хорошо зваться китайским инженером – ибо китайские инженеры возводят великие сооружения. Точно так же Соединенные Штаты возводили великие сооружения в 1930-х гг., в эру Великой Депрессии, – строили Гуверовскую плотину («Боулдер-Дэм») и гидроэлектростанцию Гранд-Кули, а в 1950-х гг. прокладывали многочисленные магистральные шоссе между штатами.

Китайцы же сооружают ныне, согласно последнему слову техники, исполинские гавани и порты на Шри Ланке, у побережья Бирмы, в пакистанском Гвадаре. Они совершенствуют уже существующие порты в Читтагонге и Бангладеш, на севере Кении.

У перечисленных мест имеется нечто общее. Все они располагаются на побережьях Индийского океана – там, где афро-азиатский континент омывают соленые воды. И в конце концов Китай – созидатель перечисленных портов – обретет доступ, коммерческий и судоходный, ко всему океанскому пути, по которому нефть и природный газ переправляются со Среднего Востока прямо в Азию. Индийский океан – в некотором смысле всемирная магистраль, великий энергетический путь. И Китай откроет его для своих торговых, – а в отдаленном будущем, возможно, и для военных – судов.

Получается, новый порт, появившияйся на южной оконечности Шри Ланки, имеет немалое геополитическое значение.

Ведущий: Существуют ли какие-либо соглашения с Китаем касательно военного использования любой из перечисленных гаваней? И, если нет – могут ли они появиться в грядущем?

Роберт Каплан: Строго говоря, нет. Пока что все гавани предназначаются исключительно для торговли. Однако не забывайте: всем названным странам – большинству из них, во всяком случае: Бангладеш, Пакистану, Шри Ланке и Бирме – Китай предоставил и существенную военную помощь, и помощь экономическую. А вдобавок соорудил на их побережьях гавани. То есть, режимы тамошние стали теснее связаны с Китаем.

Китай надеется, что в дальнейшем эти связи станут предельно тесными, а портовые сооружения сделаются полностью доступны стремительно растущему ныне китайскому военно-морскому флоту, который будет регулярно посещать каждую дружественную страну, заходя в каждую гавань указанную. Сможет Китай и пользоваться этими портами как торговыми перевалочными пунктами, промежуточными складами потребительских товаров, предназначаемых на продажу в Европе, Африке и других местах.

Нужно добавить: китайцы также расширяют греческий порт Пирей и хорватский порт Риэка – это Восточное Средиземноморье. Тут мы видим первоначальные стадии того, что в XXI столетии равняется учреждению в XIX веке британских «угольных складов» на главных морских путях. Китай будет присутствовать сразу на двух океанах: Западном Тихом и Индийском, а отчасти и в Восточном Средиземноморье.

Так и возникают империи на всем протяжении исторического развития.

Ведущий: Верно. А существует ли инфраструктура – шоссейные и железные дороги, связывающие южноазиатские гавани с Китаем?

Роберт Каплан: И да, и нет. В пакистанском Гвадаре инфраструктура весьма невелика. Имеется, как мы знаем, шоссе – вполне современное, ведущее от Гвадара прямо к Аравийскому морю, до самого Карачи. Но хорошего, надежного шоссе, по которому было бы возможно ехать из Гвадара на север, вглубь страны, до рубежей Западного Китая, нет. Подобное шоссе проложат впоследствии, когда устоится политическое положение в Пакистане и Афганистане – если, конечно, устоится вообще.

А Шри Ланка… Это сравнительно маленький остров, и там образуется инфраструктура, связующая гавань Хамбантото с Коломбо. Говоря о Бирме – да: китайцы прокладывают шоссейные и железные дороги, связывающие страну с южнокитайской провинцией Юннанью. Китай рассчитывает переправлять природный газ в провинцию Юннань из Бенгальского залива через Бирму, минуя кишащий судами Малаккский пролив.

А Малаккский пролив неудобен Китаю: он чересчур узок. 80% сырой нефти, поступающей в Китай извне, провозят через Малаккский пролив. И китайское руководство стремится изменить положение к лучшему, сделаться менее зависимым от Малаккского пролива. Для того и строятся некоторые порты, прокладываются новые пути автомобильного и железнодорожного сообщения.

Подводя итог, хочу сказать: Шри Ланка и Бирма, – а теперь и Гвадар – назначаются Китаем для использования в отдаленном либо вовсе далеком будущем. А Бангладеш и Кения послужат Китаю в будущем вполне обозримом.

Ведущий: Роберт Каплан, старший геополитический аналитик американской частной аналитическо-разведывательной компании «Стратфор» и автор книги «Муссон», повествующей о том, насколько важен для нас Индийский океан. Благодарю за внимание.

Роберт Каплан

Роберт Каплан — известный американский публицист, геополитик.
Джордж Фридман — американский политолог, основатель и исполнительный директор частной разведывательно-аналитической организации STRATFOR