Вообразите, что вам двадцать лет. Родились вы в 1996-м. И 11 сентября 2001-го исполнилось вам только пять. И, получается: сколько вы себя помните, Соединенные Штаты вели войну.

В 2008-м сравнялось вам двенадцать, а всемирная экономика рухнула. После долгих лет пустословия и бравады со стороны президента Джорджа Буша, поощрявшего тотальное потребление как «наш ответ террористам», вы заподозрили: Америка гораздо слабее, нежели казалось. Терять почву под ногами США умеют быстро. И взрослые, которые оберегали и оберегают вас, уже вовсю барахтаются, пытаясь уберечь самих себя. Не исключено, что ваш родитель потерял работу. Не исключено, что ваше семейство лишилось крыши над головой.

Вместо службы, приличествующей представителю среднего класса, предлагают низкооплачиваемую лакейскую должность.

В 2009-м политики трубят: экономический спад позади! Но только не ваши собственные невзгоды. Заработная плата заморожена или снижается. Стоимость медицинских услуг, присмотра за детьми либо их обучения возрастает в геометрической прогрессии. Постоянная работа превращается в подрядную, а пособия урезаются. Вместо службы, приличествующей представителю среднего класса, предлагают низкооплачиваемую лакейскую должность. Упования, возлагавшиеся на американский образ жизни вашими родителями 20 лет назад – надежды на то, что «долгий подъем» однажды принесет нам невиданное дотоле благоденствие, – рассыпаются прахом.

Представители послевоенного поколения (baby boomers) твердят: выход есть! Окончи колледж – и получи золотой ключик, открывающий любую дверь, за коей ждет не дождется тебя хорошая работа… Но такого, кажется, больше не бывает. Знакомые вам выпускники колледжей по уши увязли в долгах, возвращая полученную когда-то студенческую ссуду; они либо трудятся за нищенское жалованье, либо надрываются на вообще не оплачиваемой производственной практике. Престижные должности все больше сосредотачиваются в больших городах, где квартирная плата за последнее десятилетие утроилась или учетверилась. И перебраться в другое место вам невозможно, и остаться дома нельзя. А за пределами крупных городов недавно заброшенные торговые центры стоят неподалеку от уже давно заброшенных заводов. Вы обитаете среди развалин. Для вас не остается ничего.

Время от времени люди бунтуют. Когда вам исполнилось пятнадцать, движение протеста под лозунгом «Захвати Уолл-стрит!» привлекло всеобщее внимание к алчности корпораций и утраченным возможностям. Спустя год протесты поутихли, а их участники начали создавать «Революционные бутики по консультациям общественных активистов». Вам сравнялось семнадцать, разгорелась борьба за минимальную почасовую ставку заработной платы, равную 15 долларам, и мысль о вожделенных 15 долларах господствовала во всех умах – однако политики соглашались только на постепенное решение вопроса. Похоже, никто не понимал, насколько срочных ответных мер потребовал кризис. Даже президент Барак Обама, либеральный демократ – и уж ему-то, казалось бы, положено разуметь голодных! – объявляет: экономика воспрянула.

Вы гадаете: когда же воспрянувшая экономика облагодетельствует и вашу семью? Целых восемь лет ломаете голову над этим вопросом.

Новый Американский Идеал: борьба за существование.

В 2016-м ученые мужи объявили: ваши семейные невзгоды – печальное исключение из правила, ведь безработица по стране составляет ничтожные 4,7 процента! Поначалу вы решаете: ошибка. Но после соображаете: правительство числит каждого, занятого на работе частично или даже одноразово – или получающего напрочь нищенское жалованье, – «трудящимся». Вот оно, трудоустройство по-американски. Тут не радость, приносимая любимым делом, не тропа, что уводит в будущее – тут пустота, скука и тщета. Вечные… Новый Американский Идеал: борьба за существование.

Стóит ли дивиться, если больше половины американцев, находящихся в возрасте от 18-ти до 29-ти лет объявляют: нам капитализм не по вкусу!

Согласно итогам опроса, проведенного Гарвардским университетом в апреле 2016 года, подобного недовольства капитализмом еще не знала история. 51% американцев из упомянутой возрастной группы отвергают капиталистическое общественное устройство, а поддерживают его только 42%. 33% заявляют: мы хотим социализма. Результаты, обнародованные Гарвардом, перекликаются с теми, что ранее, в 2012-м, получил научно-исследовательский центр Пью (Pew Research Center). Тогда на капитализм глядели положительно 46% людей в возрасте от 18-ти до 29-ти лет, а 47% относились к нему отрицательно. Поколения постарше принимали капитализм немного благосклоннее: из миновавших 65-летний рубеж капитализм одобряли 52% опрошенных, а вот молодежь заметно склонялась на сторону социализма: 49% молодых людей относились к нему сочувственно, в то время как среди тех, кому исполнилось 65 лет и больше, число приверженцев социализма составило всего 13%.

Многие составители отчетов по Гарвардскому опросу отметили: никто ни разу не дал определения ни «социализму», ни «капитализму».

Значит ли сие, что американская молодежь готовится передать частную собственность в руки государства и заняться искоренением «кулачества»? Нет. Многие составители отчетов по Гарвардскому опросу отметили: никто ни разу не дал определения ни «социализму», ни «капитализму». После встречи с интервьюерами Джон делла Вольпе (John della Volpe), руководитель Гарвардского опроса, сказал репортеру из газеты «Вашингтон пост» (Washington Post), что респонденты отнюдь не отвергали капитализма безоговорочно. «Молодые умы отвергают лишь то, во что капитализм превратили ныне», – заявил делла Вольпе.

Иными словами, капитализм утрачивает привлекательность в эпоху, когда невидимая рука берет человека за горло железной хваткой. Американцы моложе 20-ти либо начисто, либо почти не знакомы с жизнью, предшествовавшей Великому экономическому спаду. То, что старшие поколения принимали как само собой разумеющееся – повышение по службе, увеличение заработной платы за выслугу лет, 40-часовая рабочая неделя, профсоюзы, пособия, пенсии, взаимное доверие меж работодателями и работниками, – становится явлениями все более редкими.

Как следствие, основные незыблемые правила американской трудовой деятельности, созданные рабочими движениями в первой половине двадцатого века, ныне считаются «радикальными». Но тут уж и Берни Сандерс (Bernie Sanders), чья политика перекликается с политикой «Нового курса», взятого правительством Рузвельта, может числиться «социалистом», возглавившим «революцию». Его платформа кажется революционной лишь оттого, что американская трудовая деятельность ныне стала насквозь растленной, стремление к простейшей устойчивости – напрочь неприемлемым, а скромные требования – заработная плата, позволяющая платить по счетам, возможность иметь свой домик или учиться в колледже, не будучи при этом в долгу, как в шелку, – отдают фантастикой или зовутся жаждой роскоши.

Избиратели же отвергают не status quo, а то, как status quo изображается и преподносится СМИ и политиками, создающими иллюзию крепкой экономики…

Требования, подобные требованию минимального почасового оклада жалованья, равного 15 долларам, – и выдвинутые, кстати, много лет назад на всеобщее обсуждение отнюдь не Сандерсом, а забастовавшими работниками сети «фаст-фуд», – не радикальные требования, но лишь прагматическая поправка, вносимая после того, как на протяжении целых десятилетий происходило обесценивание заработков. Если бы минимальная почасовая оплата труда, достигшая наивысшего подъема в 1968 году, шла в ногу с инфляцией, то в 2012-м она составляла бы 21 доллар 72 цента. Ожидания, связываемые с американским образом жизни, основываются на убеждении, что экономическая самостоятельность и разумный достаток возможны – однако чуть ли не половина американцев не может накопить и не имеет за душой и 400 долларов. Сандерс выглядит «радикалом» лишь оттого, что пропасть между витийством о «воспрянувшей экономике» да «ничтожной безработице» и картиной, которую нам являет истинная повседневная жизнь большинства американцев, огромна; Сандерс лишь добросовестно описывает повсеместные экономические беды, наличие коих многие государственные деятели отрицают или стараются оправдать. Избиратели же отвергают не status quo, а то, как status quo изображается и преподносится СМИ и политиками, создающими иллюзию крепкой экономики, твердящими, будто наши горести суть лишь печальные исключения из общего золотого правила.

Мы живем в эпоху, когда кипят жаркие риторические баталии по поводу понятий, утративших ясный смысл. Пытаясь ублажить осерчавшее население, все три главных кандидата на президентскую должность – Сандерс, Дональд Трамп и Хиллари Клинтон – в разное время выставляли и продолжают выставлять себя личностями, отрицающими нравственные и экономические принципы господствующих классов. Согласитесь, это весьма неожиданно и странно со стороны двух профессиональных политиков и магната-миллиардера! «Неолиберал» превратился из понятия, определяющего человеческое стремление к неким экономическим и политическим преобразованиям, в ругательство, коим направо и налево швыряют в социальных сетях. Благодаря Трампу, в американский политический лексикон возвращается слово «фашизм», а кое-кто сознательно приуменьшает значение Трамповой политики – грубой и противозаконной, – ибо Трампу, дескать, еще довольно далеко до заграничных фашистских главарей из прошлого… Между тем, Трамп яростно порицает Клинтон, избегающую термина «радикальный ислам». И «битва при понятиях» или «ярлыках» отлично иллюстрирует нашу идеологическую неразбериху.

Именно в этой трясине краснобайства бурлят оживленные прения касаемо того, поддерживают молодые американцы «социализм» или «капитализм». Освещая ход Гарвардского опроса, СМИ почти неизменно замалчивали одно обстоятельство: молодым людям предлагался не просто выбор меж капитализмом и социализмом – речь велась и о четырех иных категориях. «К чему из нижеперечисленного – если к чему-либо вообще – вы относитесь положительно?» Так звучал вопрос, и респонденты получали на выбор: социализм, капитализм, прогрессивизм, патриотизм, феминизм и движение за социальную справедливость. Ни единое из понятий не толковалось, а выбирать можно было несколько пунктов. И, на деле, «социализм», набравший 33% сторонников, получил наименьшую поддержку. Наивысшую обрел «патриотизм» (57%), а все три остальных категории полюбились приблизительно половине отвечавших.

«Человек имеет неотъемлемое право удовлетворять основные свои потребности, а именно: в пище и крыше над головой, причем государство должно обеспечивать и тем и другим граждан, которые не в силах обеспечить себя сами»

Что же в действительности говорят нам вопросы касаемо выбора из шести предложенных понятий? Что мы узнаем об идеологических пристрастиях молодежи? Да ничего. Истинные ответы ищите среди вопросов о текущей политике. Поддерживает ли молодежь мысль о том, что «человек имеет неотъемлемое право удовлетворять основные свои потребности, а именно: в пище и крыше над головой, причем государство должно обеспечивать и тем и другим граждан, которые не в силах обеспечить себя сами»? 47% опрошенных ответили «да». Означает ли это, что их влечет социализм? Отнюдь нет. Ибо это значит лишь одно: респонденты выросли в Америке, где огромное количество соотечественников только с трудом обеспечивали себя едой и кровом – вот респонденты и желали бы положить людским страданиям конец.

Не требуется никаких опросов, дабы удостовериться: положение американской молодежи незавидно. Поглядите на банковские счета молодых людей, на занимаемые ими рабочие места, на рабочие места, потерянные их родителями, на долги, в которых молодежь погрязла, на заманчивые и утраченные возможности. Не требуется идеологического жаргона, дабы осудить американский status quo. Главное и неопровержимое обвинение status quo сам же status quo и предъявляет.