Военный переворот в Турции начался в пятницу вечером. В субботу он уже провалился. В воскресенье власти приступили к арестам. К концу дня во вторник арестантов насчитывалось 50 000 человек, десятки тысяч были уволены, всем госслужащим запретили выезд за рубеж. Аресты и увольнения коснулись военно-политической и управленческой элиты страны. Судьи, прокуроры, университетская профессура, префекты, не говоря уже о военных, – все попали под одну жуткую гребенку, косящую элиту страны по одному единственному принципу: ты за Эрдогана или против. Можно смело сказать, что к концу вторника вся Турция встала на сторону Эрдогана, другого варианта у них не оставалось. Иные воззрения, конечно, иметь не запрещалось, ведь Турция все еще считается демократической страной, но вот излагать их публично уже никто не собирался.

Современным политическим языком такие стремительные изменения в обществе называют «консолидацией власти». Однако столь быстрой консолидации в демократическом мире не видели со времен сталинских «консолидаций» в Восточной Европе после окончания Второй мировой войны. Так, чтобы за два дня завязать огромной восьмидесятимиллионной стране язык узлом, да еще в то время, когда на улице 2016 год, а страна более 50 лет пыталась стать членом Евросоюза, – нет, этого никто не мог предположить. Но, похоже, в нашем мире возможно все.

Это еще, конечно, не заочная баталия между Обамой и Каддафи, но определенные подводные течения во взаимоотношениях двух стран явно чувствуются.

Соединенные Штаты Америки и крупнейшие страны западной демократии, когда начался путч в Турции, выразили президенту Эрдогану поддержку, но как-то сдержанно, без присущего для таких случаев энтузиазма. Очевидно, они что-то подозревали уже на том этапе. Через день, в субботу (переворот начался в пятницу), все лидеры западных стран сменили риторику, налегая больше на проявление сдержанности сторонами конфликта, вместо того, чтобы продолжить осуждение путчистов. К понедельнику ситуация на международной арене изменилась самым кардинальным образом – начались серьезные политические трения между коллективным Западом и новой Турцией. Причем превентивный удар нанесли турки. Они обвинили проживающего в Америке имама Фетхуллаха Гюлена в организации переворота и потребовали от США его немедленной выдачи. Уже на следующий день многочисленные прихлебатели президента Эрдогана через различные СМИ начал обвинять в перевороте не только Гюллена, но и сами США, причем на полном серьезе. Соединенные Штаты ответили на самом высоком политическом уровне – высказались и президент страны, и государственный секретарь Керри. Турецкий президент сделал за этот период времени не одно заявление. Обмен мнений был очень напряженным, как по международным нормам. Это еще, конечно, не заочная баталия между Обамой и Каддафи, но определенные подводные течения во взаимоотношениях двух стран явно чувствуются. Довольно очевидно, что руководство Соединенных Штатов считает президента Эрдогана состоявшимся диктатором, а руководство Турции во главе с президентом Эрдоганом нарекло Америку своим новым врагом № 1, потому как США объявили Эрдогана диктатором.

Однако здесь не все так просто, как с Каддафи или Ассадом. Во-первых, Турция является ключевым военным союзником США с незапамятных времен. Во-вторых, эта страна имеет вторую по размеру армию в НАТО, численностью почти в один миллион солдат и офицеров. Турция также географически расположена в самом критичном для всего мира регионе – на окраинах Ближнего Востока. Здесь она крупнейший и главнейший игрок. И последнее, на протяжении многих лет Турецкая республика считалась демократическим государством, единственной мусульманской страной на большом Ближнем Востоке, которая исповедовала демократию. Для Запада этот момент был крайне важен, потому как являлся некой индульгенцией, вещавшей, что с этой страной Запад может иметь дело. Теперь все изменилось буквально за один день: демократия в Турции рассеялась, подобно утреннему туману, что вызывает вопросы о ее качестве.

США активно развивают и поддерживают взаимоотношения с Египтом, где военная хунта пару лет назад успешно свергла законно избранное правительство, в отличие от Турции, где у хунты ничего не получилось.

Соединенные Штаты и другие западные страны имеют дела на Ближнем Востоке не только с демократическими странами наподобие Турции, но и с государствами, где у власти находятся диктаторы – к примеру, они имеют очень плотные связи со всеми царствами Залива, где правят средневековые монархии, а женщины ходят в парандже. США активно развивают и поддерживают взаимоотношения с Египтом, где военная хунта пару лет назад успешно свергла законно избранное правительство, в отличие от Турции, где у хунты ничего не получилось. С кем только Соединенные Штаты не взаимодействуют, если речь заходит о национальной безопасности Америки. А потому никакого серьезного разрыва между двумя странами не будет, особенно в столь сложный для национальной безопасности США и всей Европы момент. Сотни тысяч исламистов окопались в Сирии и Ираке. До Франции рукой подать. Первые отряды исламских партизан уже высадились на европейском континенте, но французские жандармы ничего не могут сделать, их слишком мало, а партизан уже прибыло, но будет еще больше.

В такой политической обстановке коллективный Запад быстро закроет глаза на тот факт, что демократия в Турции закончилась, а президент Эрдоган стал султаном Эрдоганом. У них нет выхода – исламский враг у парижских ворот. Потомки Саладина вот-вот ворвутся в город. Европе и США нужна Турция в качестве союзника в смертельной борьбе, без нее они обречены на ужасное поражение. В этом месте возникает еще одно сомнение – относительно того глубокого горя, которое вроде бы переживает Запад из-за скоропостижной кончины демократии в Турции. Однако для борьбы с таким смертельным врагом, как Исламское государство, столь либеральна форма правления, как демократия, не подходит. Нужна жесткая диктатура – для полной мобилизации всех сил общества и даже для того, чтобы, взяв в плен какого-нибудь воина Аллаха, иметь возможность переломать ему все ребра, дабы выбить нужную информацию.

Через год счет шел уже на десятки тысяч убитых, война с Израилем становилась все большей реальностью, хаос царил повсюду.

Хорошей иллюстрацией может служить недавняя история Египта. В стране воцарилась демократия – правда, исламистская, – но все же демократия. В течение кратчайшего времени страна и ее окрестности погрузились в пылающий костер исламизма: теракты, убийства христиан-коптов и других неверных, убийства всяческих врагов, вылазки на израильскую территорию. Через год счет шел уже на десятки тысяч убитых, война с Израилем становилась все большей реальностью, хаос царил повсюду. Хунта пришла и навела порядок. Запад вздохнул с невероятным облегчением, ведь у них уже практически образовался новый фронт, и вдруг все их проблемы решили, не потребовав ни одной копейки.

Америка всегда старалась бороться со своими врагами не американскими силами, а местными.

Президент Эрдоган, будучи мягким исламистом, понимает суть исламского движения, как никто иной в мире. Если он сосредоточит в своих руках неограниченную власть, то, возможно, сможет возглавить борьбу всех прогрессивных сил мира против Исламского государства. Для борьбы с Исламским государством нужен сильный исламский лидер. Сегодня президент Турецкой республики – самый сильный и самый исламский лидер в мусульманском мире. Он и султан, и современный Саладин, за ним стоит вторая по численности армия НАТО, а за ней – все НАТО и все вооруженные силы США. Америка всегда старалась бороться со своими врагами не американскими силами, а местными. Стратегия эта родилась во Вьетнаме, когда было принято решение вьетнамизировать войну. Затем афганизировали войну в Афганистане, платя местным вождям, дабы иметь возможность вывести американских солдат с территории страны. В этот раз на Ближний Восток американских войск вообще не вводили, но опухоль-то есть, и она растет. Кто-то должен ее лечить.

Возможно, султан Эрдоган и станет тем доктором, что спасет западную цивилизацию от исламистов. Для этого у него теперь есть все необходимые инструменты и поддержка практически всего мира, а главное – демократия у себя дома ему больше не мешает.