«Задача правительства – предложить справедливую систему пенсионного обеспечения, что позволит гарантировать надлежащий уровень социальной поддержки украинских граждан и преодолеть дефицит пенсионного фонда», – сказал на днях премьер-министр Украины Гройсман. Платить справедливые пенсии и преодолеть дефицит пенсионного фонда одновременно невозможно, потому как это взаимоисключающие вещи. Чтобы преодолеть дефицит пенсионного фонда, необходимо либо пенсии понизить, либо повысить пенсионный возраст, либо сделать и то и другое, потому как дефицит, о котором говорит премьер-министр, в стране просто огромный. Он назвал цифру в 145 миллиардов гривен и сказал, что дальше будет только хуже. В этом он прав, ведь народ наш бедный повально прячется от государства и не платит налоги, чтобы оставить себе на еду, явно понимая, что правительство собранные налоги либо украдет, либо пропьет, либо провоюет, а у них всех дети и их надо кормить.

Украинские пенсии – самая большая несправедливость в Украине с момента обретения страной независимости. Сегодняшние пенсионеры построили практически все, что в стране нашей есть нужного. Метрополитен, железные дороги, электростанции, заводы, шахты, большую часть жилого фонда – да вообще они Украину и построили. А вот за время независимости построили по большому счету только банки и магазины. Правда, и банков и магазинов построили столько, что редкая страна ЕС может с нами в этом вопросе тягаться. Остается, конечно, философски рассуждать, что человеку нужнее – метро или магазины. Ответ тут не так уж и прост, но вернемся к пенсионерам и справедливости. Украинские пенсии сегодня самые низкие, не то что в Европе – во всем мире, пожалуй. Те отсталые страны, где пенсии в абсолютном исчислении меньше наших, расположены в большинстве своем в теплых краях земного шара, а там не требуется платить за отопление, да и продукты стоят дешевле. Жить на украинские пенсии невозможно, но правительство наше не в состоянии даже эти пенсии платить, а потому готовит старикам новую справедливость.

Предыдущую справедливость объявил месяц тому назад министр то ли топлива, то ли энергетики, сообщив народу, что теперь, наконец, в Украине будет справедливая цена на газ. Это слово – справедливость – стало появляться в текстах наших руководителей каждый раз, когда они решают завинтить нам гайки. Пенсионная справедливость может, однако, оказаться в Украине последней, потому как за ней уже точно наступит конец тому, что в украинском языке так смачно называют «терпец».

То, что Украина такого количества пенсионеров не выдержит, пока ее бюджет напоминает дырку от бублика, ясно всем.

Премьер-министр Гройсман, надо признать, действует значительно осторожнее и правильнее, нежели его предшественник. Вопрос повышения цены на газ он решил задолго до наступления следующего отопительного сезона, дав народу время на то, чтобы подготовиться морально и материально, утеплиться, переехать в другое жилье – иными словами, приспособиться. Вопрос с пенсиями Гройсман также поднял заранее, очень заранее, ведь эта реформа всем реформам будет реформа. То, что Украина такого количества пенсионеров не выдержит, пока ее бюджет напоминает дырку от бублика, ясно всем. Внести справедливость в бюджет страны, пока законы в стране пишут «эти» депутаты, невозможно. Ведь многие из «этих» депутатов абсолютно уверены, что у наших украинских пенсионеров необходимо отобрать паспорта, дабы они не могли голосовать, потому как голосуют они неправильно. Когда вопрос становится ребром – пенсии или пушки, депутаты «эти» не испытают никакого сомнения в том, что Украине нужнее. Украине сегодня нужны пушки, а пенсионеры ей на… не нужны.

Очевидно, надвигающаяся справедливость выглядит следующим образом – с одной стороны поднимется пенсионный возраст, с другой стороны увеличатся пенсии. Процессы эти будут сопровождать потоки демагогии о том, как правительство наше заботится о народе, но народ, уже ученный предыдущими справедливостями, обмануть в этот раз точно не получится. Повышение пенсионного возраста будет реальным и стремительным, совсем как повышение цены на газ – за один день довели стоимость газа до европейского уровня. Европейский уровень в вопросах пенсионных – это 65 лет (во многих странах выше). Повышение же пенсий будет, скорее всего, символическим – ну на 25%.
 
Виной тому математика, о которой премьер Гройсман в своей речи высказался очень четко, с цифрами в руках. Дефицит пенсионного фонда составляет 145 миллиардов гривен – четверть доходов государства за год. Это практически все деньги, которые нам могут поступить от МВФ в ближайшее время, все три транша, вместе взятые. Иными словами, 145 миллиардов – очень много для нашей страны денег. И это только полбеды. Вторая половина заключается в том, что пенсионеров у нас в стране уже больше, нежели работающих людей. Очень много украинцев из Украины уехали на заработки и платят свои налоги, включая пенсионные отчисления, другим государствам. Уехали в основном люди работающие, оставив нам здесь своих родителей и детей, которым мы платим пенсии, учим в школах, которых мы лечим. А еще значительная часть людей, работающих в Украине, не платят налоги, потому как это выброшенные, с их точки зрения, деньги, а у них дети. То есть дефицит пенсионного фонда будет увеличиваться каждый год все больше и больше ввиду сложившейся у нас демографической, политической, экономической, демагогической, идеологической и черт еще знает каких других ситуаций.

Есть тот порог бедности, за которым начинается бунт.

Есть в надвигающейся пенсионной реформе все же одна проблема, которая может эту новую справедливость поломать к черту. Проблема эта зовется украинский народ. Он может не вытерпеть. Нет, не то что он возмутится вопиющей несправедливостью по отношению к себе, которую демагоги называют «справедливостью». Нет, к этому народ уже привык и даже свыкся, понуро отвечая на уже риторический вопрос: «что делать?» – «а что тут поделаешь». Проблема лежит глубже. У народа могут закончиться деньги, те сбережения, на которые он пока живет. Еще миллион-другой потеряет работу после очередного сжатия внутреннего рынка, с которого уйдут миллиарды гривен, тратившиеся исключительно на украинские еду и лекарства, мыло и сукно. Есть тот порог бедности, за которым начинается бунт. Мы еще не там, но очень быстро к нему приближаемся.
 
И напоследок несколько слов оптимизма. Касаться они будут, как ни странно, премьер-министра Гройсмана, с цитаты которого о пенсионной справедливости началась эта статья. Складывается такое впечатление, что он в управлении государством разбирается несколько лучше своего предшественника, а говорит значительно меньше последнего, своим десятиминутным пафосом по воскресениям доводившего страну совсем уже до белого каления. В течение одного месяца Гройсман адресовал крупнейшие и сложнейшие проблемы страны: цена на газ, пенсионная реформа, состояние дорог. Две из них (газ и пенсии), очевидно, очень связаны с МВФ и получением от фонда следующих траншей – почему вопрос и сдвинулся с мертвой точки, где он томился уже чуть ли не год. Крайне вероятно, что вскоре нам деньги эти все же дадут. Есть также предположение, что в конце концов действия Гройсмана окажутся не настолько радикальными – он просто готовит народ к реальному капитализму, который пришел в Украину. Потому как у нас пока петух не клюнет, никто не утеплится.
 
А с пенсиями-то он начал совсем деликатно, подошел к вопросу заранее, с цифрами – явно осознавая размер того горя, что у него на руках имеется. Не ему вменять в вину то, что у нас сегодня происходит. Скажем, что там еще многие к этому вопросу приложил руку, а ему сегодня приходится разгребать наработанное. Господин Яценюк, например, к бардаку созданному явно приложил руку поболе, а теперь его не видно. Он, вообще, где? Кто его последний раз видел, а кто слышал? Осторожно радует также тот факт, что премьер Гройсман ни с кем не ругается, речи невероятно длинные о войне до победного конца и врагах народа не ведет, и даже с господином Саакашвили ушел от скандала в течение одной минуты, хотя тому и очень хотелось. Ему бы еще сотрудника, который тексты пишет, поменять – чтобы слово «справедливость» в правительственном лексиконе больше не появлялось, времена нынче для слова этого не те.

[interaction id=»57401153daff949d31168f32″]