«Нью Йорк Таймс» анонсирует американское издание публицистической книги немецкого писателя Нормана Олера «Разгром. Наркотики в нацистской Германии». Книга, уже ставшая бестселлером в Германии и Британии, появится на прилавках книжных магазинов США в апреле 2017 года.

Однако в процессе работы над ней автор пришел к выводу, что роль наркотиков в жизни и политике Третьего Рейха настолько не изучена, что читатель просто не способен осмыслить все контексты в рамках художественной литературы.

«Разгром» — это дебют писателя, получившего известность как автор сценария фильма Вима Вендерса «Съемки в Палермо», в жанре нон-фикшн. По утверждению самого Олера, изначально книга планировалась как художественное произведение. Однако в процессе работы над ней автор пришел к выводу, что роль наркотиков в жизни и политике Третьего Рейха настолько не изучена, что читатель просто не способен осмыслить все контексты в рамках художественной литературы. И если об увлечении Адольфа Гитлера препаратами амфетаминовой группы слухи ходили давно, то о масштабах употребления психостимуляторов в нацистской Германии известно крайне мало.  Наоборот, нацистская Германия, с ее культом физического здоровья, всегда казалась территорией абсолютно чуждой увлечению наркотиками.

Норман Олер начинает свое исследование с Веймарской Республики, с ее развитой фармакологией  — страна была ведущим экспортером и опиатов, и кокаина. Наркотики были доступны на каждом углу. Именно в этот период окружение Гитлера создало образ сурового вождя, готового не поднимая головы трудиться на благо страны, не употребляя даже кофе.

«Он не пьет, он практически не ест — только овощи, он не касается женщин» — писали о Гитлере в нацистской прессе 30-х, а после прихода к власти нацистов наркотики были объявлены вне закона. Лица, употребляющие наркотики, были объявлены «невменяемыми преступниками», и многие из них были убиты государством с помощью смертельной инъекции в рамках кампании по эвтаназии  душевнобольных или отправлены в концлагеря. Употребление наркотиков также стало ассоциироваться с евреями.  Офис нацистской партии расовой чистоты утверждал, что еврейский характер присутствовал у всех наркозависимых.

Однако это вовсе не означало полного отказа от наркотиков. Просто новое время требовало новых, идущих с ним в ногу способов одурманивания. Так, после Олимпиады в Берлине, когда американцами впервые был использован допинг бензедрин, в Германии был разработан собственный амфетамин – первитин. Первитин получил самое широкое применение. Им пользовались секретари и актеры, его рекомендовали начинающим водителям для повышения концентрации внимания. Его добавляли в кондитерские изделия, в частности, в шоколад, рекомендуя женщинам как средство, позволяющее легко справиться с домашними обязанностями.

Наркотики получили распространение и в армии. Олер приводит письмо с фронта будущего нобелевского лауреата Генриха Белля, датированное 1939 годом, в котором Белль просит родителей прислать ему первитин, как единственное средство борьбы с постоянной усталостью. Начиная с 1940 года поставки наркотика в армию принимают централизованный характер – Вермахт заказывает 35 млн. таблеток амфетамина.

Значительная часть текста посвящена теме дневников лечащего врача Гитлера Гильберта Морелля, из которых следует, что пациент А (так он называл фюрера) был фактически превращен им в биоробота. «Первитин», «витаминные инъекции» из стероидов, гормонов, вытяжки печени различных животных и прочие животные продукты Гитлер употреблял исключительно внутривенно, поскольку придерживался вегетарианской диеты. С 1943 года Гитлер стал страдать нервными расстройствами, и врачи, для нейтрализации побочных эффектов допингов, включили в лечебный план опиаты. Когда в ответ на сообщения о военных поражениях Гитлер отвечал: «Мы все равно победим», его соратники думали, что Гитлер располагает секретным оружием, но вместо секретного оружия у него была секретная таблетка.

По мнению Олера, он был лишь успешным приспособленцем – тяжело больным наркозависимым человеком, доведенным врачами до полного сумасшествия и не ведавшим что творил. И это весьма тревожный момент – медицинские технологии в политике снова играют важнейшую роль.

В 1944 году врачи столкнулись с проблемой отсутствия у Гитлера вен, а когда авиация союзников начала бомбить фармакологические заводы, возникла проблема нехватки опиатов. Зимой 1944-1945-гг. у Гитлера наблюдаются приступы паркинсонизма, хотя, по мнению Олера, речь идет о банальной опиумной ломке.

Из всего этого Олер делает неожиданный вывод: Гитлера принято считать квинтэссенцией мирового зла, однако, это не совсем так. По мнению Олера, он был лишь успешным приспособленцем – тяжело больным наркозависимым человеком, доведенным врачами до полного сумасшествия и не ведавшим что творил. И это весьма тревожный момент – медицинские технологии в политике снова играют важнейшую роль. Разумеется, опыт прежнего поколения уже учтен, и речь идет о препаратах куда менее опасных и вредных, чем первитин. Однако, их эффект все так же не изучен до конца. Хочется ошибаться, но самоуверенность, ведущая к принятию политиками ошибочных, но волевых решений, вполне может быть результатом искусственного поддержания лидера в тонусе.

Семен Хавевер