Город Каунас до 1940 года являлся столицей независимой Литвы. Это был самый литовский город в мире на тот момент времени. Вильнюс – современная столица Литовской Республики – в те времена был еврейско-польским городом с очень незначительной литовской общиной. 22 июня 1941 года Каунас стал одним из первых крупных городов СССР, захваченных немецкой армией. Это и понятно – до границы с Третьим рейхом было чуть больше 50 километров. Если быть исторически совсем точным, Каунас немецкие войска не брали. Город освободили от советских оккупантов литовские патриоты. Никаких частей Красной Армии в Каунасе не имелось. НКВД, милиция, обком партии и комсомола, горисполком – вот и весь Каунасский гарнизон по состоянию на раннее утро 22 июня 1941 года.

Евреев было больше всех, потому как они все считались врагами литовской нации – многие были не только евреями, но и коммунистами.

Со всей этой немногочисленной советской гвардией, которая даже в большинстве случаев не успела проснуться, литовские патриоты покончили уже к 9 утра. Затем начали вылавливать местных коммунистов, комсомольцев, семьи советских офицеров и евреев… Евреев было больше всех, потому как они все считались врагами литовской нации – многие были не только евреями, но и коммунистами. К тому же у них имелось немалое количество различных материальных ценностей, подлежащих, само собой разумеется, немедленной конфискации. Иными словами, в городе начался жуткий погром. В конце дня, 22 июня, эту идиллию национального освобождения чуть было не потревожил отряд Красной Армии, попытавшийся прорваться в Каунас, но все обошлось – помогли германские танки, разбившие наглых большевиков на подступах к городу.

Этими наглыми большевиками была группа советских офицеров, сколотивших из разгромленных пограничников и подразделений первого эшелона сводный отряд, дабы пробиться в Каунас и спасти семьи комсостава, перед войной так непродуманно размещенные в городе на проживание. Мужики просто хотели спасти своих жен и детей. Однако ничего в тот жуткий день, 22 июня 1941 года, у Красной Армии не получалось. Если у евреев и коммунистов после войны осталась хотя бы коллективная могила – Девятый форт, то семьи комсостава даже не нашли, как не старались.

Германское командование восстановило в Каунасе порядок, и преследование евреев приняло цивилизованные формы.

Передовые части вермахта вступили в Каунас только на следующий день, 23 июня. Большевиков в городе к этому времени уже не осталось, даже пленных не нашлось. В самом разгаре был жуткий еврейский погром в гаражах НКВД, где местных евреев убивали кувалдами, топорами и другими имеющимися подсобными инструментами – в отместку за тех, кого замучили в застенках НКВД. Одновременно по всему городу шла тотальная экспроприация материальных ценностей у еврейского населения. Как ни странно, страшный погром в городе остановила немецкая армия, а не Красная, которая была уже далеко. Германское командование восстановило в Каунасе порядок, и преследование евреев приняло цивилизованные формы. Вскоре все они, а также большое количество евреев из других частей Литвы, очутились в Девятом форте, где их всех до единого замучили самым жутким образом.

Ковно

Литовские ополченцы в Ковно сгонять евреев во время раннего погрома. Ковно, Литва

Девятый форт – это литовский эквивалент киевского Бабьего Яра. Можно обсуждать, конечно, какое из этих мест более жуткое, но мы этого делать не будем, не хотим. Оба они навечно вошли в историю европейской цивилизации и стоят в иерусалимском музее Яд Вашем, Вашингтонском музее Холокоста и других музеях рядом. Освенцим, Бабий Яр, Девятый форт – звенья одной цепи нацистских преступлений. Но мы бы не хотели погружаться в столь грустную и давнюю историю, а перешли бы к обсуждению дел сегодняшних, – точнее того, как потомки активных участников тех жутких событий относятся к исторической памяти.

Несколько лет назад литовское правительство приватизировало Девятый форт – иными словами, оно его продало.

На днях в газете «Джерузалем Пост» (The Jerusalem Post), которая выходит в государстве Израиль, появилась большая и печальная статья о Девятом форте. О том, что происходит там сегодня. Девятый форт – это большая старая крепость, построенная в XIX веке, прекрасный архитектурный ансамбль, утопающий в зелени. Сегодня, если кто приедет туда на выходные, увидит множество жителей Каунаса, устроившихся удобно на пикник. Свадьбы, шумные дни рождения, большие пьяные компании – нет в городе лучшего места сегодня, дабы весело провести выходные и хорошо отдохнуть. Несколько лет назад литовское правительство приватизировало Девятый форт – иными словами, оно его продало. Директор предприятия, которое управляет старой крепостью сегодня, Виктор Орлов, с большим энтузиазмом рассказывал журналистам о перспективах развития увеселительного комплекса. Журналисты позвонили, аккуратно поинтересовавшись, в какую сумму им обойдется проведение банкета, а вот о том, что они – израильские журналисты, Орлова не предупредили. Планы по развитию у местных предпринимателей, приватизировавших Девятый форт, действительно большие. Литовское правительство никаких возражений не имеет – они просто попросили в музее, посвященном пушкам и средневековым солдатам, оставить комнату для евреев и написать там несколько строк.

Правительство может потребовать на время приостановить работу вверенного ему увеселительного комплекса, дабы провести эксгумацию останков…

Возник, правда, один конфуз – сотрудники музея нашли человеческие останки, кости умерших мучительной смертью людей. Много костей, очень много. Всех узников после войны, очевидно, найти не смогли, а потому не всех похоронили. Если хорошо поискать, здесь, вероятно, лежат останки еще не одной тысячи человек. Так вот Орлов в ужасе позвонил в литовское правительство с вопросом – что делать? Он ведь законопослушный гражданин и понимает, что могут возникнуть проблемы. Уж он-то знает всю историю Девятого форта. Очевидно, в тот момент он испугался за последствия: правительство может потребовать на время приостановить работу вверенного ему увеселительного комплекса, дабы провести эксгумацию останков – или еще чего хуже. Однако никаких страшных для бизнеса последствий от литовского правительства не последовало. Оно вообще не приехало. И на вопрос, что же с останками делать дальше, не ответило, хотя Орлов спрашивал несколько раз. В конце концов руководство увеселительного комплекса на свой страх и риск упаковало все останки в мусорные мешки и аккуратно спрятало на складе, чтобы предъявить в случае, если скандал все же возникнет.

Последствий финансовых никаких не случилось, но осадок, конечно, остался. Однако к осадку им не привыкать. Время от времени посреди всенародного гулянья, банкетов и фуршетов, шашлыков и водки, захмелевших и сильно шумящих людей ходят призраки евреев. Нет, мы не бредим и не ушли в рассказы о потустороннем мире. Среди всего этого гулянья ходят внуки и правнуки тех, кого здесь убили. Их, конечно, мало, и здесь они больше не живут – не хотят, но они есть. Они приезжают за многие тысячи километров из тех стран, где обустроили лучшую жизнь, чтобы отдать дань памяти, а когда приходят, видят большой литовский праздник – в буквальном смысле слова на еврейских костях.

Девятый Форт, Литва

Девятый Форт, Литва

Перед началом Великой Отечественной Войны в Литве проживало 230 000 евреев. Выжило меньше 3 000. Большинство из них были убиты литовскими националистами еще до конца 1941 года. Многие лидеры того времени сегодня считаются в Литовской Республике отцами современной литовской нации. У всех них имеются личные музеи, о них пишут в книгах и школьных учебниках, их имена знает наизусть вся страна. О литовских евреях в Литве не говорят, не пишут, не помнят – не хотят, не будут, ничего не знают и знать не хотят.

Именно поэтому подобное кощунство – продать концлагерь – стало возможно только в Литве. Первыми, кстати, возмутились даже не евреи, а поляки. Именно они заявили, что никому в Польше даже в голову не придет продать Освенцим. Возможно, у поляков такая точка зрения, потому что во Вторую мировую они потеряли 6 миллионов своих граждан и немцев они видели только через мушку пулемета.

Продать Освенцим, продать Бабий Яр – вместе со всеми останками и памятниками к чертовой матери, чтобы глаза не мозолил. Слава богу, мы еще до такого не дошли, правда ведь, еще не дошли?