В 1914 году Жореса убили; Блюм последовал по его политическим стопам и, после раскола ФСРИ в декабре 1920-го, когда большинство бывших соратников образовали Французскую Коммунистическую Партию, равнявшуюся на Москву, Блюм стал во главе партийных остатков и сохранил верность республике. Пришел 1936 год, коалиция Народного Фронта победила на выборах, Блюм занял пост премьер-министра и обнаружил склонность идти скорее на компромиссы, нежели на стычки – из уважения к демократии. Хулители Блюма еще ни разу не упустили случая подчеркнуть: эта черта не дозволяла ему добиться чего-либо значительного там, где требовалось недвусмысленное и властное решение, а среди левых партий царил раздор по данному поводу. Леон Блюм отказался вмешиваться в гражданскую войну, шедшую на испанской земле, не пожелал решить судьбу французской колониальной империи, не сумел должным образом ответить на угрозы германских нацистов, управиться с кризисом, вызванным потоками евреев-беженцев… Уже десятки лет историки порицают Блюма за это. Да, конечно… И все же именно при Леоне Блюме были изданы исторические законы: французское соответствие «Новому курсу», принятому в США правительством Рузвельта, значительно укрепило права трудящихся, даруя им пособия по безработице, 40-часовую рабочую неделю, более широкую возможность вести переговоры о коллективных сделках и получать оплачиваемый отпуск.

Даже в Соединенных Штатах, чья доля еврейского населения значительно весомее, ни единому еврею не выпала карьера, сравнимая с блюмовской.

То, что еврей Блюм сумел подняться на такие политические высоты в 1930-х годах, поразительно – и могло случиться лишь во Франции: там евреи были (кажется) куда более успешными политиками, нежели где бы то ни было за пределами Израиля. Даже в Соединенных Штатах, чья доля еврейского населения значительно весомее, ни единому еврею не выпала карьера, сравнимая с блюмовской. Даже в 1840-х французские евреи занимали важные государственные должности – служили депутатами, префектами, министрами, судьями, войсковыми офицерами, причем в количестве, пропорционально много большем, нежели можно было бы ждать, учитывая численность еврейского населения.

Леон Блюм

Леон Блюм — французский политик, первый социалист и еврей во главе французского правительства.

Бирнбаум проницательно относит Леона Блюма к разряду «государственных евреев», извлекших выгоду из революционной миссии французских республиканцев, стремившихся расшатывать и сотрясать вековое католическое общество, проводя в жизнь светские, «передовые», как они говаривали, программы. Особенно в годы Третьей Республики (1870 – 1940) огромное множество евреев полностью посвятило себя государственной службе, всецело доверяя эгалитарным посулам светских учреждений и установлений – «меритократических», в отличие от аристократических – то есть, учитывающих и ценящих личные достоинства, а не знатность человека. Но, пускай эти евреи ассимилировались на разные лады – жили во Франции, занимались делами чисто «мирскими», сливались с окружающей средой, – они, тем не менее, не обращались в христианство и, как правило, не вступали в браки с иноверцами (в отличие от германских евреев), а многие занимали ведущие должности в еврейских общинах. Идеологически, нетрудно было хранить подобную двойственность, ибо еще с эпохи Наполеона французские евреи (тот же наполеоновский генерал Массена) связали свой иудаизм с добродетелями Французской революции. Надежда Блюма на освобождающие возможности республиканской власти коренилась и в его иудейском происхождении, и в его приверженности социализму жоресовского образца.

Но все же и подобные Леону Блюму сталкивались в общественной жизни с немалыми трудностями. Незадолго до того, как стать премьер-министром (1936 год), Блюм подвергся нападению «правых» боевиков. Нападавшие выволокли Блюма из автомобиля и избили до полусмерти. Впоследствии Блюм писал: «Теперь я понимаю, что значит “линчевать”». Книга Бирнбаума начинается ядовитыми расистским цитатами – руганью, обрушивавшейся на Блюма, в то время уже бывшего премьер-министром. Даже в Палате представителей слышались выкрики «Смерть жидам!».

В ответ антисемитическая печать назвала Блюма хитроумным иудеем и принялась твердить о «жидовском заговоре».

Связывая свою жизнь и безопасность с неустойчивой Третьей Республикой, «государственные евреи» делались уязвимы. Согласно антисемитской логике – весьма странной, – наличие в правительстве депутатов-евреев означало «захват страны жидами». Ругань сделалась поистине бешеной к октябрю 1938-го, когда обыкновенно вполне миролюбивый политик Леон Блюм попытался убедить своих собратьев в необходимости противопоставить Гитлеру вооруженную силу. В ответ антисемитическая печать назвала Блюма хитроумным иудеем и принялась твердить о «жидовском заговоре». «Блюм, поджигатель войны, правит ныне бал! – вопила националистическая газета “Еженедельное обозрение” (La Revue Hebdomadaire). –Да неужто французам сделаться наемной израильской солдатней? Орудием Яхве в борьбе с иноверцами?»

Помня, что все это писано едва ли не накануне Второй мировой войны, перестаешь удивляться, вспоминая, что в 1940-м правительство Виши, сотрудничавшее с гитлеровцами, бросило Блюма за решетку. Его обвинили в «преступном небрежении служебными обязанностями». На судебном процессе Блюм защищался, доказывая: режим Виши «судит не человека, и не главу кабинета, но самоё республику и сам республиканский принцип». Иностранная печать восторженно приветствовала речь подсудимого, и новое французское руководство начало опасаться, как бы его собственную законность не поставили под сомнение. Обвинители прервали процесс прежде, нежели был объявлен приговор, после чего Блюма передали гитлеровцам, а те два года продержали бывшего премьер-министра за колючей проволокой концентрационного лагеря Бухенвальд. Охраняли узника всемерно – ибо надеялись когда-нибудь использовать при обмене военнопленных, – пока в 1945-м его не освободил объединенный отряд итальянских партизан и американцев. Блюм вернулся во Францию, на краткое время возобновил политическую деятельность, а под конец 1947-го вышел в отставку.

Французские еврейские дети-сироты

Французские еврейские дети-сироты празднуют Пасху во Франции (1947 году).

Нынешний антисемитизм – не тот, с которым довелось иметь дело Блюму. Однако на европейских евреев по-прежнему ложится тень 1930-х, и встревоженные обозреватели сплошь и рядом сравнивают вчерашний день с нынешним – зачастую пытаясь призвать французских евреев к массовому исходу. Многие сопоставления тенденциозны, коренные различия меж двумя периодами не учитываются начисто. Важнее всего то, что ныне государство играет всецело иную роль. Во Франции, после нападения на супермаркет, перед синагогами и еврейскими школами выстроились тысячи вооруженных солдат, охраняющих безопасность. Антисемитские высказывания преследуются, иногда за них карают по закону. Государственные руководители – особенно Вальс – во всеуслышание заявляют: истинная родина французских евреев – сама Франция. Кроме того, новейший антисемитизм – явление всемирное. Было бы чистейшим (правда, политически удобным) простодушием полагать, будто Израиль послужит европейским евреям более надежным убежищем от терроризма, чем Европа. И Бог весть, как расценил бы Леон Блюм недавние потуги крайне правого Национального Фронта снискать себе поддержку среди евреев – поскольку Национальный Фронт пытается сплотить широкую коалицию, противостоящую мусульманам-иммигрантам.

По-прежнему расизм ставит различные препятствия перед множеством людей, а экономическое неравенство, существующее в разных странах, быстро усиливается.

Но биография Блюма, талантливо написанная Бирнбаумом, дозволяет читателю сопоставить нынешний антисемитизм с минувшим и дает окинуть текущий день свежим взором. Различия огромны – и все же наличествует известное структурное сходство. И прежде, и нынче антисемитизм подогревался и подогревается экономическими и политическими кризисами. По-прежнему демократии повсеместно грозят разнообразные движения «за чистоту крови» и т. п., давно уже обнаружившие свою опасную порочность. По-прежнему расизм ставит различные препятствия перед множеством людей, а экономическое неравенство, существующее в разных странах, быстро усиливается. Именно эти проблемы – отнюдь не пресловутое столкновение иудейской, христианской и исламской цивилизаций – придают сил современному антисемитизму. Эти проблемы надлежит рассматривать как всеобщие – не только еврейские, – так и рассматривал бы их Леон Блюм. Французские евреи острей и острей ощущают свою беззащитность перед преступлениями, совершаемыми из ненависти, – и все больше французских евреев делают чисто блюмовский выбор: возлагают свои упования на демократические учреждения и установления, на республиканские нравственные понятия.

Сергей Петров

КАКОВО БЫТЬ ЕВРЕЕМ ВО ФРАНЦИИ — ЧАСТЬ 1.