Буквально через несколько дней после успешного Брексита в европейской прессе появился новый политический термин – Фрексит. Он обыгрывался в очень узких политических кругах и до того, но после эпического британского референдума обрел новую жизнь, наполненную угрожающим смыслом. Все правые и ультраправые во Франции подняли голову так высоко, как еще никогда не поднимали. Ладно правые, приличные люди за них все равно не голосуют, но вот множество других, скажем, консервативно настроенных граждан республики, также уделили результатам референдума пристальное внимание. Мыслями они своими не делятся, однако настроены по отношению к сегодняшней французской реальности довольно скептически. В это время левые – социалисты, а именно они сегодня находятся у власти, оказались на самом дне электоральных предпочтений. Президент Олланд, лидер социалистов, поставил очередной политический рекорд, пробив десятипроцентный барьер популярности. Лишь 9% французских граждан одобряют его деятельность на посту президента страны – такого не было, пожалуй, никогда. Иными словами, Саркози на этих социалистов нет.

У Саркози беспроигрышный вариант – только он может объединить левых и правых в один французский народ.

Но Саркози как раз-то есть. Он появился на прошлой неделе, начав приготовления к следующим выборам, в которых он явно собирается принять участие. А почему бы ему и не поучаствовать в президентской гонке, из которой он почти со стопроцентной гарантией выйдет победителем. Других серьезных деятелей на сегодняшнем политическом горизонте Франции нет. Все приличные, но консервативно настроенные граждане, за него проголосуют, дабы не отдавать голос за Марин Ле Пен, что было бы неприлично. Все другие, либерально настроенные граждане, также за него проголосуют, дабы к власти не пришла все та же Марин Ле Пен. У Саркози беспроигрышный вариант – только он может объединить левых и правых в один французский народ. У левых сил достойных лидеров сегодня нет, а общая ситуация в стране в принципе негативно влияет на левую идею.

Последние опросы общественного мнения, проведенные сразу после британского референдума, показали, что большинство французов выступает за членство в Европейском союзе. Лишь 34% респондентов заявили о своем желании покинуть ЕС. Франция все же не Британия, Франция – это Европа. Великобритания, в свою очередь, показала, что она все же больше остров, нежели Европа. Но если географические различия оказались столь существенными, что приводит к диаметрально противоположному видению своей роли в Европе, то вот социально-экономические проблемы двух государств как никогда схожи. В обеих странах растет недовольство миграционной политикой, а также, как ни парадоксально это может звучать, британский и французский народы устали от глобализации.

Самый большой в мире эксперимент в деле глобализации зашел в серьезный экономический тупик.

Глобализация, рожденная в самых передовых странах Западного мира, коими Франция и Великобритания, безусловно, являются, достигла той точки в своем развитии, когда ей, очевидно, требуется серьезный капитальный ремонт. Объединение таких стран, как Франция с Великобританией с одной стороны и Румыния с Литвой с другой стороны, в единое экономическое пространство оказалось делом намного более сложным, чем это виделось в начале. После очень короткого финансового бума, вызванного, скорее, махинациями международных финансистов, дорвавшихся до дешевого капитала, нежели реальными позитивными сдвигами в экономике объединившихся государств, летом 2008 года наступил финансовый кризис, из которого Евросоюз до сих пор не смог выбраться. Самый большой в мире эксперимент в деле глобализации зашел в серьезный экономический тупик. Экономика Европейского союза практически не растет. Если вычленить из расчетов Германию, самую большую страну ЕС, то показатели роста ВВП оставшихся членов будут выглядеть совсем уж печально. Этой стагнации скоро исполнится десять лет, и никаких перспектив к улучшению не видно, наоборот, груз уже накопленных проблем может ситуацию усугубить уже в ближайшие годы. Французы испытывают экономическую стагнацию на протяжении почти десяти лет, то же самое происходит и в Великобритании. Можно спорить, у кого дела идут хуже, но большой разницы мы в положении дел двух государств не найдем: и там бесперспективно, и здесь безысходно.

На фоне экономической стагнации в обе страны приехало большое количество новых людей, и многие являются носителями совсем иной культуры. Произошло столкновение цивилизаций, осложненное борьбой за рабочие места в натянутой экономике. Каждый раз, когда по соседству с английским сапожником свою лавку открывал сапожник польский, предсказать исход их сапожной дуэли было несложно. Поляки почти всегда выигрывали, они брали за свою работу меньше денег, но ведь англичане работали на этой улице испокон веков. Если бы на той же улице состязались два английских сапожника, то это можно было бы назвать рыночной экономикой, капитализмом – и сильнейшему досталась бы победа. Но когда одним из сапожников стал поляк, дело приняло совсем другой оборот. Это уже столкновение цивилизаций, ни о каком свободном рынке речи здесь уже не шло. То, что польский сапожник при этом едва ворочал английским языком, ситуацию только усугубляло: мало того, что он разрушил мой бизнес, на моей улице, так он еще и не владеет моим языком.

На сегодняшний день четверть населения как во Франции, так и в Британии является некоренным. В основном некоренное население концентрируется в крупных городах и столицах, где им легче выжить, потому как там уже сформировались их общины. К примеру, Амстердам, столица Нидерландов, стал первой европейской столицей, где более 50% населения не являются голландцами, – они иностранцы. По какой-то случайности Амстердам также считается самым опасным городом страны, в котором уровень преступности в десятки раз превышает уровень преступности в любом из небольших нидерландских городков, где костяк населения пока еще составляют коренные голландцы.

Саркози чуть ли не самолично сверг Каддафи в Ливии.

Саркози, конечно, не решит все проблемы Франции, которые копились в стране не один год. Но он, по крайней мере, их все очень хорошо знает. И народ французский хорошо знает, что Саркози глубоко вник в сложившуюся ситуацию. Но главное, что Саркози человек решительный, он сможет. Если он решение примет, то своего добьется, в отличие от чересчур мягкого Олланда. Саркози чуть ли не самолично сверг Каддафи в Ливии. Правильно это было или нет, но Саркози это сделал, хотя задача была крайне непростой. Ничего подобного от Олланда никто даже и не ожидает. Франции нужен сильный лидер, сильный, как никогда, – того требуют сложные времена, пришедшие на смену долгому благоденствию. Новому лидеру страны потребуется объединить нацию перед лицом брошенных ей вызовов. Необходимо будет правильно выстроить взаимоотношения с отколовшейся Великобританией, крупным торговым, и не только, партнером. С Германией – еще более значимым партнером. С остальными странами. Решить вопрос мигрантов, тех, кто уже въехал, и тех, кто только собирается. И главное, восстановить экономический рост, приличествующий великой стране. Как сделать все это одновременно – дело неимоверной сложности.

Ситуация еще больше осложняется выходом Великобритании из ЕС. Несмотря на то, что проведенные опросы показали преобладающую приверженность французских граждан делу европейской общности, будущее все же таит в себе немалую опасность. Если дела британские после выхода страны из ЕС пойдут в гору, что очень даже возможно, то французское правительство все же окажется под давлением народных масс, что значительно добавит политической неопределенности к той, что уже воцарилась в стране.

Европа и поныне остается самым большим в мире полем для сражений.

Резюмируя написанное, можно предположить, что Фрексита не будет, но вот Саркози идет. И он, скорее всего, придет. Время покажет. Все французские взгляды будут устремлены на Саркози и Великобританию. Состоится эпическое, дотоле невиданное, состязание – кто покажет лучшие результаты – соседняя страна или собственный президент. А может они объединятся в борьбе против иного, общего, врага, ведь Европа и поныне остается самым большим в мире полем для сражений. В любом случае, скучным будущее Европейского союза больше не будет. Та тихая эпоха закончилась. Наступают времена мощных потрясений и жестоких состязаний.